Кто-то помог ему подняться. Остро прострелило раненное когда-то колено, а перед глазами пронеслись воспоминания. Война. Горечь. Боль. Привкус крови и пороха на языке. И тишина. Такая же давящая и болезненная, что и сейчас, будто в темноте затаилось зло. Но откуда ему взяться теперь?
- Выкатывают прожектора, — Растрепанный, в расстегнутом кителе прибежал Глен. Тут же, один за другим, с хрустом и гулом огромных нитей накаливания вспыхнули лампы.
Дюжина матросов с ружьями ходили по площадке и рассматривали все закутки, где мог бы спрятаться человек.
- Колдуны? — до Этана долетел вопрос одного из членов команды, послышался щелчок взведенного курка.
- Да как им сюда попасть-то? — еще один щелчок, более глухой. - Дюже сильные амулеты понавтыкали. Не пролезли бы.
Смотровой махнул из вороньего гнезда - все чисто. О’Хейли развернулся, нахмурился, когда прошел совершенно пустое место, где споткнулся. На мостике остался рулевой, внимательно наблюдающий, что происходило внизу. Он выпрямился, стоило капитану появиться, и снова посмотрел на носовую площадку.
Этан застыл. Света новых прожекторов хватало, чтобы разогнать темноту на мостике, но тени в углах шевелились. Через приоткрытое окошко на противоположной стене, куда не доставал свет прожекторов, протиснулась тонкая рука в перчатке. Правая. Рукав куртки задрался, и бледное запястье с головой выдало пол незваного гостя. Оно было слишком тонким, чтобы быть мужским.
Рука шарила по стене и раме в поисках цепочки – незваная гостья хотела пролезть внутрь, но никак не могла полностью открыть окно. Звон непрозрачного стекла привлек бы в таком глухом безмолвии слишком много внимания, и Этан мысленно похвалил незнакомку за осмотрительность.
О’Хейли медленно подкрался к ней, жестом приказывая рулевому молчать, резко обхватил широкой ладонью запястье и потянул на себя. Сопротивление было сильным, отчаянным, таким, какого не ожидаешь от женщины. Она пару раз впечатала его боком в стену, но стоило Этану упереться ногами в пол как следует, перехватить руку в подмышку - сразу стало проще.
Внутри самого капитана боролись злость и привитое материнское воспитание — нельзя обижать девочек.
Сопротивление резко спало. Глухо что-то ударилось о стекло с другой стороны, а Этан от неожиданности чуть сам не свалился под собственный стол. Он успел стянуть с чужачки перчатку, и тут же все пять пальцев с острыми ноготками вцепились в его предплечье. О’Хейли дернулся, ногти вошли еще глубже и распороли кожу до мяса, прежде чем хватка пропала.
Кровь брызнула из раны. Рулевой тут же подскочил к капитану, но тот закричал:
- Оцепить корабль! Полный осмотр! От носа до кормы все трюмы переверните! Выполнять!
- Да, сэр!
Рулевой скрылся. Тени в углах успокоились, а густая кровь пачкала идеально вымытый пол.
***
Моррис держал в руках саблю, спрятанную в ножны, пистоль висел в чехле на поясе под расстегнутым кителем. Лерой раздавал приказы по пути в машинное отделение. Никто не ожидал подобного. Команда, отойдя от шока, быстро рассредоточилась по кораблю, разбудили немногочисленный обслуживающий персонал. В машинном отделении всех подняли на ноги, проверили в первую очередь и опечатали, пока не взяли под контроль остальные части судна.
В радиорубке остался один человек, который пытался связаться с портом, но в итоге все равно туда отправили одного из матросов — Томпсона. Лерой послал к связисту еще несколько человек, на случай если инцидент представлял собой промышленный шпионаж, а не нападение военных радикалов или агрессивных революционеров-колдунов, коих развелось немыслимое количество. Для последних двух групп нападение было слишком тихим.
Корму прочесывали вдоль и поперек. После краткого рассказа Этана, то там, то тут Лерою мерещились неправильные, движущиеся тени, но каждый раз он убеждал себя, что это – лишь игра воображения.
Прямо перед Морисом выскочила девушка. Он едва не сбил ее с ног, успел схватить за плечи и отодвинуть в сторону.
- Мисс Уорен, вернитесь в каюту.
- Что происходит? — мисс Уорен посмотрела на саблю, прикрепленную к поясу Морриса, и снова на него. Большие глаза округлились еще сильнее, левая рука прикрыла рот, сдерживая невольный вздох, полный ужаса. Она изобразила испуг, вот только Лерой ей не поверил. Слишком ровно леди дышала.
Под пестрым расшитым халатом выглядывали кружева ночной сорочки. Босые ноги в бархатных домашних туфлях. В длинных черных волосах путался бриз. Несвойственный обстановке хвойный аромат заставлял мозг отвлекаться от всего остального. Мисс Уорен вызывала только приступ раздражения своей напускной соблазнительностью, а не жалость или желание спасти «даму в беде»