<p>
</p>
<p>
– Направь-ка ты, Алексей Данилович, в имение сего боярина сотню моих опричников. И пущай не балуют, а сотрут и выжгут с лица земли там все. И людей пущай не жалеют. Одним боярским гнездом на земле моей меньше станет.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
Опочивальня свечами ярко освещается. На столе кувшин с вином молодым да блюдо серебряное с фруктами. Царь на лавке сидит да ножкой в туфле расшитой топает. Музыканты песню веселую для него играют. Гусли заливаются, бубен с колокольцами дребезжит да дудка, как баба, повизгивает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Хорошо играют, черти! – Царь с улыбкою шуту верному говорит да глазом подмигивает. – Удружил Царю. Любо мне песни хорошие слушать. Чем еще порадуешь? Об чем челядь дворцовая перешептывается?</p>
<p>
</p>
<p>
Васька подле Царя на лавку садится да сказывает:</p>
<p>
</p>
<p>
– Батюшка… Люди-то разно бают. Говорят, что ты до себя людей с душою черною допустил. Что крутят они и вертят тобою, как хочут.</p>
<p>
</p>
<p>
– Это они про Басмановых? – Царь хмурится. – Так Алексей – воевода знатный и служит мне давно. А Федор умен, вот я этим и пользуюсь. Хороший совет еще никому не вредил.</p>
<p>
</p>
<p>
– Еще говорят, что Федька до тебя ночами пробирается да в бабской одежде пред тобою красуется, – говорит шут, а сам с лавки соскальзывает да в угол забивается.</p>
<p>
</p>
<p>
– И про это говорят? – Царь брови супит да яблочко наливное в руке мнет.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ты бы осторожнее, батюшка, – Васька из угла ему говорит. – Слишком сблизился ты с Федором Басмановым. Вот людям разное и видится.</p>
<p>
</p>
<p>
Царь рукою махнул. Мелодия смолкла, и музыканты, низко кланяясь и пятясь, из опочивальни вышли.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ты бы, государь, оградил себя от разговоров ентих, – шут, осмелев, на лавку садится. – А то ведь на Федьку взгляды всяко-разные кидаешь, от себя его не отпускаешь. А уверен ты, что предан он тебе?</p>
<p>
</p>
<p>
– Хм… – Царь бороду чешет.</p>
<p>
</p>
<p>
– А проверить бы его не мешало бы, прежде чем чинами да подарками одаривать, – шут говорит и с поклоном вслед музыкантам выходит.</p>
<p>
</p>
<p>
========== Глава 14 ==========</p>
<p>
</p>
<p>
Лестница крутая вниз тянется, а вокруг темень кромешная. Лишь вдалеке, на дне колодца, свет факельный брезжит, словно Геенна огненная разверзлась. Стены ледяные руки обжигают. Воздух болью и страхом пропитан. Вот они, казематы царские да правосудие государево.</p>
<p>
</p>
<p>
Царь по ступеням осторожно идет. Каждый камень отбитый на них знает. Каждую выщербинку в стене помнит. На последней ступени останавливается и глаза щурит от света яркого.</p>
<p>
</p>
<p>
Нет окон в подземелье, нет выхода. Только лестница, вверх, на свободу, ведущая. Многие сюда спускались да поднималися сами не каждые.</p>
<p>
</p>
<p>
Федька плечами поводит да в кафтан кутается. Страшно ему да боязно. Не сказал ему государь, пошто с собой взял, вот и мерещится ему разное. И от мыслей этих по спине Федькиной мурашки бегают.</p>
<p>
</p>
<p>
– Приведите предателей, – Царь палачам приказывает, а сам на лавку простую у стены садится да Федьку рукою манит. – Говорил ты, Федя, что верен мне, как собака. Что сделаешь все, как велю. Вот и час настал исполнить мое поручение.</p>
<p>
</p>
<p>
– Прикажи, государь! Все сделаю, – Федька на пол каменный коленями падает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Надоть мне предателей допросить. Сможешь ли заради меня палачом их стать? – Царь бровь поднимает да на Федьку строго глядит.</p>
<p>
</p>
<p>
– Зубами их рвать стану, – Федька на ноги поднимается. – Но признания от них добуду.</p>
<p>
</p>
<p>
Недалече дверь засовами лязгнула, и шаги по переходу казематному послышались. Ох и тяжко идти узникам. Цепи тяжелые ноги крепко держат. От оков руки в кровь изодраны. Раны прежние на коже трещат да кровью сочатся.</p>