<p>
</p>
<p>
– Не серчай, государь, что без твоего веления сие деяние учинил, – Царю говорит. – Ежели казнить его прилюдно станешь, так он может еще чего наболтать. А знать сие людишкам простым не надобно.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
Царь по опочивальне ходит. Песни напевает да ногами пританцовывает. Шут на него удивленно смотрит, глазам своим не верит.</p>
<p>
</p>
<p>
– Выдержал Басманов мое испытание. Верен он мне, как пес, – Царь шуту говорит. – А чтобы толков разных не ходило, я его своим кравчим сделаю! А теперича пшел вон отсель, Васька! Не до тебя мне.</p>
<p>
</p>
<p>
Как только шут за порог, Царь с себя кафтан парчовый скидывает да на полати ложится, Федора поджидает.</p>
<p>
</p>
<p>
Через минуты длинные скрипнула дверь в хоромы царские, и на пороге Басманов появился. Лицо нежное в темноте светится. Зубы белые в улыбке посверкивают. Тело тонкое все в шубу до пяток закутано.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ждал ли меня, государь? – Федька спрашивает да в опочивальню заходит.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ждал, Феденька! Ждал, сокол мой ясный! – Царь ему отвечает да с полатей поднимается.</p>
<p>
</p>
<p>
Федька шубу с плеч скидывает и остается в чем мать родила. Ложится он на шубу соболью, ноги длинные призывно раздвигает и шепчет он Царю слова нежные.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ну, иди же ко мне, государюшко мой! Весь огнем горю, хочется страстью твоею наполниться! Только и живу я одной любовью к тебе. Только это мне силы дает.</p>
<p>
</p>
<p>
Царь с себя рубаху скидывает. Ложится рядом с Федькой на меха мягкие. Ласкает он рукою тело дивное. Ловит слухом стоны нежные. Любуется профилем тонким.</p>
<p>
</p>
<p>
А Федька не притворяется. За время недолгое научился он получать удовольствие от нежностей царских. Принимает он в себя естество Царя, желанием налитое. Выгибается тело его крепкое от чувств приятных. Стоны жаркие с губ его срываются, и изливается он на меха дорогие соболиные.</p>
<p>
</p>
<p>
========== Глава 15 ==========</p>
<p>
</p>
<p>
Вот и новая весна настала. Птицы, радуясь, на ветках деревьев песни свои звонкие запели. Зелень нежная холмы и поля вокруг слободы Александровской ковром застелила. Солнце лучами теплыми, словно матушка любящая, землю обняло.</p>
<p>
</p>
<p>
Только нерадостно людям от красот весенних. Вздрагивают они по ночам от топота копыт конских да от окриков громких:</p>
<p>
</p>
<p>
– Гойда! Гойда!!!</p>
<p>
</p>
<p>
Скачут всадники черные по городам да весям русским. И не укрыться от них, как от смерти, не спрятаться. Горят усадьбы боярские да княжеские. Летят головы, будто кочаны капустные. Не щадят всадники черные ни стариков ни детей. Топят в реках. Огнем жгут. Ножами острыми режут. Да посохами своими насмерть забивают. Только не знают те несчастные, что легко отделались. Страшнее тем достанется, на кого Царю навет принесли. Ждут тех мучения страшные в казематах слободы Александровской.</p>
<p>
</p>
<p>
А в опричном монастыре Царь восседает. Называет себя Игуменом. Сам звонит к заутрене, на клиросе поет, рьяно молится, а во время общей трапезы вслух для назидания жития святых читает. Только после молитв усердных приказания дает об убийствах и пытках. А в ночи к себе Басманова зазывает. Одевает его в одежды женские да любовью его содомской наслаждается.</p>
<p>
</p>
<p>
Федька себя царьком чувствует. По дворцу гоголем ходит. Весь в шелка да меха дорогие одеванный. На перстах кольца каменьями драгоценными сверкают. Царь только из его рук ест да пьет и только его и слушает.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
– Государюшко… Мне б совету твого надобно, – Федька губы алые дует да на Царя обиженно смотрит.</p>
<p>
</p>
<p>
– Кто обидеть посмел тебя, краса моя ненаглядная? – Царь рукою по волосам черным проводит да целует Федьку в губы сладкие.</p>
<p>
</p>
<p>
– Князь Дмитрий Оболенский-Овчинин, сын того воеводы, что пленником в Литве умер, давеча отзывался обо мне нелестно. Говорил, дескать, что любовь я твою заслужил не в бою ратном, а гнусными утехами содомскими, – Федька брови супит да от Царя отстраняется.</p>