<p>
</p>
<p>
– Ты чего-то, бабуля, заговариваешься, – Федька хмурится да с лавки вскакивает. – Али грибов поганых объелася? Али угорела от печи?</p>
<p>
</p>
<p>
– Неужто не знаешь ты силы своей? – колдунья спрашивает. – Ну тогда слушай меня внимательно. Не помогут тебе мои снадобья, ибо сам ты сумел приворожить силою своей. И приворот тот посильнее чар моих будет.</p>
<p>
</p>
<p>
– Об чем говоришь ты, ведьма, никак в ум не возьму? – Федька плечами пожимает. – Да и не умею я ворожить да колдовать.</p>
<p>
</p>
<p>
– Все ты умеешь, касатик. Все разумеешь, – бабка к столу садится да на Федьку глазами белыми, слепыми смотрит. – Силушка у тебя от бабки твоей – ведуньи. А приворот был сделан пляской сатанинской.</p>
<p>
</p>
<p>
– А что мне с ворогом моим да завистником делать? – Федька к бабке придвигается да из сумы мешочек со звонкою монетою вынимает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Не знаешь ты еще мощи своей, красавец, – бабка деньги в одежду рваную припрятывает да дальше сказывает, бельмами прямо в душу Федькину глядя. – Ты свого соперника его же силою и победи. Знаешь ведь, что он умеет ладно? А ты лучшим в ентом стань!</p>
<p>
</p>
<p>
– Хм… спасибо, бабушка, – Федька затылок чешет. – А и правда, чем я хужее его? А скажи-ка ты мне, ведьма, что мне ждать дальше? Как судьба моя сложится?</p>
<p>
</p>
<p>
Бабка снова к печи подошла. Другой мешочек достала да горсть белого порошка в огонь кинула. Вспыхнул огонь светом красным. Языки кровавые аж до бабкиных лохмотьев из печи кинулись.</p>
<p>
</p>
<p>
– Кровь кругом… Смрад гнилой… Крики страшные… Люди… Нет, не люди то… покойники… Кто с веревкою на шее, кто огнем объят, кто без головы вовсе… Не могу я боле это видеть! Страшно, будто в аду! Уходи отсель, колдун черный! И путь-дорогу сюда забудь! – бабка кричит да палкой на Федьку замахивается.</p>
<p>
</p>
<p>
Глянул Федька на лицо ведьмы, пламенем озаренное, и в глазах ее белых всю свою жизнь увидел. Подхватил он шапку да кинулся из избы прямо в чащу лесную.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
Вот и купола слободы Александровской вдали показались. Страх утих. Сердце успокоилось. Едет Федька до дому, и думу думает.</p>
<p>
</p>
<p>
«А ведь права ведьма старая! Не зря бабку мою пуще черта люди боялися! Значит, перешла ко мне ее силушка. И про пляску ту, старая, правду сказывала. Приворожил я Царя, присушил к себе. Только… в чем этот приворот, мне не ведомо. А с Малютой я еще повоюю. Нехай думает, что он лучше меня Царя повеселить сможет! Я еще покажу государю, на что Федька Басманов годен!»</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
Коридоры длинные народом кишат. Столовничие бегают, на столы в трапезной харчи мечут. Спальники перины с улицы заносят после солнца жаркого. Охранники на постах меняются.</p>
<p>
</p>
<p>
Федька в трапезную вошел да за стол уселся. Глядь, а за ним следом Малюта Скуратов в дверях очутился. Обвел он глазами опухшими столы да на Басманова удивленно воззрился.</p>
<p>
</p>
<p>
– Это откудова ты такой потрепанный возвернулся, – скривив губы усмешкою, у Федьки спрашивает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Да вот, место для охоты Царской приглядывал, – Федька в ответ улыбается.</p>
<p>
</p>
<p>
– Думаешь, охотою Царя повеселить? – Малюта подле Федьки садится. – Только дело это глупое. Царь давно уже к охоте охладел.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ну, от моей охоты государь наш не откажется, – Федька лихо Скуратову подмигивает да огурчик соленый на зуб кладет.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
А в ночи, как всегда, Федька к Царю в опочеваленку крадется. Будто вор, от чужих глаз прячется. Увидит в коридоре дозорного да тут же в уголок темный схоро́нится.</p>
<p>
</p>
<p>
– Чтой-то долго ты сегодня, Феденька, – Царь в объятия крепкие полюбовничка свого заключил.</p>