<p>
</p>
<p>
– Как нету? Там Воронцов. Помнишь его? – Царь залпом воду пьет да чашу в дверь кидает. – Уходи, Степан! Прочь иди! И не смотри на меня с укором! Ты сам в своей смерти виновен. Не я!</p>
<p>
</p>
<p>
– Государь… Воронцова уж как год нету, – шут его одеялом накрывает. – Ты спи лучше. Завтра совет думский, а ты третью ночь бредом маешься.</p>
<p>
</p>
<p>
– Вели, чтобы в колокола не били! – Царь подскакивает. – Скажи им, что устал я от звона ентого! Пусть замолкнут окаянные!</p>
<p>
</p>
<p>
– Скажу, батюшка, скажу… – шут Царя снова на перины укладывает да из опочивальни выходит.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
– Как он? – воевода Басманов поутру у шута спрашивает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Плохо, – шут вздыхает. – Как бы совсем умом не тронулся. Снова ночь не спал. Кричал страшно, глазами ворочал да сына твого звал.</p>
<p>
</p>
<p>
А тем временем Федька до Ярославля добрался. Утром ранним морозным вместе с опричниками в храм вошел. Окинул взглядом удалым толпу молящихся, заприметил в ней князя Ростовского да кивнул опричникам. Те молящихся по полу раскидали, подняли за руки князя да к Федьке подвели.</p>
<p>
</p>
<p>
– Князь Ростовский, ты пленник велением великого князя! – говорит Басманов да посох из рук князя вырывает.</p>
<p>
</p>
<p>
Сорвали опричники с князя одежды, нацепили на него рубаху простую да в сани кинули. Вместе с князем еще и сородичей его взяли да сподвижников. И потянулся обоз с пленниками до слободы Александровской.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
– Чего это мы посередь реки остановилися? – у Федьки Аркашка Голова спрашивает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Да вот думаю коней напоить, – Федька ухмыляется. – Гони-ка княжьих прихвостней сюда да скажи, чтоб прорубь рубили.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ты чего задумал-то, Федор? – Аркашка удивляется.</p>
<p>
</p>
<p>
– Так Царь приказал головы князя лишить. Так накой мы его целого везем? – Федька отвечает да, коня пришпорив, к саням с пленником подъезжает.</p>
<p>
</p>
<p>
Ветер ледяной с тела рубаху руками железными рвет. Волосы черные в ледяном крошеве, будто в седине. Глаза, гневом горящие, на мучителей взирают.</p>
<p>
</p>
<p>
– Чего медлишь? – ветер перекрикивая, князь Федьку спрашивает.</p>
<p>
</p>
<p>
– А куда мне торопиться? – Федька с коня лениво слезает. – Сейчас коней напоим да дальше тронемся.</p>
<p>
</p>
<p>
– Не для коней вода сия, – князь хмурится. – Чую я, смерть моя недалече. Только не спужаюсь я ее. А ты, пес государев, бойся!</p>
<p>
</p>
<p>
– А чего мне бояться? – Федька ухмыляется.</p>
<p>
</p>
<p>
– Я свою судьбу-то знаю. А вот ты свою покуда не ведаешь, – князь ему отвечает. – Сейчас тебя хозяин твой сладко кормит да по голове гладит. Но не ровен час оступишься. Или оскалишься не вовремя. Или просто надоешь. И что тогда с тобою станется? А я скажу. Не пощадит тебя твой хозяин. И не вспомнит он, как ты ему рьяно служил. Да руки, кровью залитые, лизал!</p>
<p>
</p>
<p>
– Замолчи! – Федька кричит громко. Выхватывает он из ножен саблю острую да со всего размаху княжью голову рубит.</p>
<p>
</p>
<p>
Поднял он ее со льда, враз кровью напитавшегося, да ногою тело пнул.</p>
<p>
</p>
<p>
– Скиньте тело в прорубь. Пусть им рыбы покормятся. А голову… – Федька в глаза потухшие князевы глядит, – я государю свезу. Пущай порадуется.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
Только Федька у ворот кремлевских спешился, как к нему отец подскакивает да за рукав кафтана черного тянет.</p>
<p>
</p>
<p>
– Пойдем, Федя! Государю совсем не можется. Он ужо три дня из опочивальни не выходит, а коли кто к нему сунется, он в него подсвечник кидает.</p>