<p>
– А ты не скалься! – игумен посохом об пол стукает. – Все из-за обиды детской! Да, досталось тебе во младенчестве, так зачем на всем боярстве отыгрываться? И детей боярских губить неча!</p>
<p>
</p>
<p>
– Дык яблоко от яблони… – Царь начинает, но Филипп движением руки его останавливает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Сын за дела отца своего не в ответе!</p>
<p>
</p>
<p>
– Ты кому рот затыкаешь? – Царь взвивается да коршуном к Филиппу подлетает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Так тебе, государь, – спокойно Филипп отвечает и смело навстречу Царю встает. – Вокруг тебя одни подхалимы да угодники. Кто тебе еще правду в глаза скажет, как не друг?</p>
<p>
</p>
<p>
– Верно молвишь, – Царь разом успокаивается, лишь взглянув игумену в глаза чистые. – Токмо обещай мне, Филипп, всегда правду-матку говорить!</p>
<p>
</p>
<p>
– Обещаю, государь, – Филипп отвечает да на лавку обратно Царя усаживает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Уважь просьбу мою, батюшка! – Царь игумена за руку берет да к груди своей прижимает. – Займи престол Московской митрополии, прими митрополичий сан!</p>
<p>
</p>
<p>
– Коли обещаешь, что слушать меня станешь, соглашусь сан принять, – Филипп ему кивает. – Верой и правдой служить буду. На том крест целую, – и крест с груди своей к губам подносит.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
А тем временем в доме своем Федька у оконца сидит да отваром липовым с медом янтарным балуется. Супротив него Варвара, глаз с супруга не сводит.</p>
<p>
</p>
<p>
– Чего-то ты, Феденька, смурной? Не уж-то приключилось чего? – говорит да к мужниной руке тянется.</p>
<p>
</p>
<p>
– Не твого ума дело, – Федька не со злобой ей бросает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Дык может, я пособить чем смогу? – Варвара не унимается.</p>
<p>
</p>
<p>
– Твое дело счас мое дитя носить, – Федька от жены отмахивается да к окну отворачивается.</p>
<p>
</p>
<p>
А за окном морось осенняя. На яблоне перед домом ворон черный сидит, нахохлившись, и голосом охрипшим каркает.</p>
<p>
</p>
<p>
«Что же ты раскаркался? – Федька думает. – Али беду близкую чуешь? Врешь! Я так просто не сдамся! – и окно распахнув, в ворона мокрого кружкой глиняной кидает. – Филипп всеми мыслями царскими завладел. Это правда! Только не сможет Царь с плотью своей совладать, коли меня увидит! Так что, игумен? Твое дело супротив моего тела?»</p>
<p>
</p>
<p>
К изгороди высокой конь вороной подлетел. С него всадник удалой спрыгнул да в ворота громко нагайкой стукнул.</p>
<p>
</p>
<p>
Охранники воротину перед ним отворили да к дому провели.</p>
<p>
</p>
<p>
– Тятя! – Федька навстречу отцу поднимается да в объятия его заключает. – Давно ли с походу возвернулся? Как наказ царский исполнили?</p>
<p>
</p>
<p>
– Ох, Феденька… – воевода кафтан мокрый в руки снохе дает. – Дела дивные творятся. Мы только в поход выдвинулись. Дошли почти до вотчины князя Юрьева, а тут гонец от государя нас догнал. С грамотой странною. В том письме Царь свой указ отменил. Повелел нам в слободу вертаться да князя ентого не трогать.</p>
<p>
</p>
<p>
– Варвара! Накажи, пусть нам водки принесут да закуски поболе, – Федька жене приказывает. – И пусть к нам никого не пущают. Разговор у нас тута сурьезный намечается!</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
Федька во дворец быстрым шагом вошел и прямо в покои царские направился. Охране рукой махнул, мол, уйдите с глаз моих, да в дверь уверенно кулаком стукнул. В голове его отца напутствие звучит: «Ты, Федя, Царя должен снова к себе приветить! Надевай на себя платье, как он любит. Брови подведи да улыбку на морду разлюбезную надень! Дай все, что ему так в тебе нравилось! От ентого вся наша жизнь зависит. Ежели Филипп ему про грех содомский напоет, так и до опалы недалече. А с тобою вместе и мы с Петькой на дыбу пойдем».</p>
<p>
</p>
<p>
Царь на коленях перед иконками стоит. Свечку в одной руке держит, а второй крестится. Губы тонкие молитвы нашептывают.</p>