Охранники остались в коридоре — Лиза успела рассмотреть их смутные тени, — а в подземелье вошел человек без маски, и это был Филипп Харт.
— Вы?! — трудно сказать, чего было больше в этом возгласе, изумления или ужаса. Еще не осознав до конца смысла происходящего, Лиза, тем не менее, ухватила главное: то, что это был Харт, и то, что владелец одного из крупнейших холдингов королевства даже не счел нужным скрывать свое лицо, ничего хорошего не предвещало. Наоборот, это был знак конца, предвестник катастрофы, персонализированный ужас ее положения.
— Да, госпожа Веллерт, это я, а это вы! — злобно усмехнулся посетитель.
И тут Лиза поняла, что Филипп Харт не в себе. Он находился в том странном состоянии «в полушаге от безумия», какое случается иногда у наркоманов. Вот вроде бы все в норме: походка, координация движений, речь, но ты видишь, человек на взводе. Нервы его напряжены до предела и вибрируют, как мостовые струны в бурю. Еще чуть-чуть, какое-нибудь слово или жест, и он сорвется.
— Зачем вы это сделали? — похоже, ей оставалось лишь тянуть время, надеясь, что Роб ее выручит прежде, чем станет слишком поздно.
— Вы знаете, госпожа Веллерт, сколько это — двадцать миллионов евро? Пересчитать вам в доллары, фунты стерлингов или иены? Нет? Ну, и не надо! Но кто-то же за это должен заплатить, как вы думаете?
— Мне казалось, — осторожно сказала Лиза, начиная понимать, что, даже не зная, насколько он прав, Харт выбрал ее объектом своей мести, — что наш конфликт исчерпан. Вы избежали суда и компании в прессе, вы…
— Я лишился довольно крупной суммы денег, поддавшись вашему давлению! — прервал ее Харт.
Он был безумен, и его мозг отказывался принимать «посылы» Лизы, как бы громко она их не «выкрикивала». И это была самая настоящая катастрофа. Душевнобольного она остановить не могла. Сумасшедшие и наркоманы «под дозой» ее влиянию не поддавались. Но и охранники, волей которых она уже смогла овладеть, находились сейчас вне ее досягаемости, отделенные от Лизы толстой каменной стеной.
— Ничего личного, как говорится, — Харт достал портсигар и неторопливо закурил, не сводя при этом взгляда с закутанной в одеяла Лизы. Пальцы его ощутимо дрожали. — Хотя, нет, что это я говорю?! Ничего личного? Как бы ни так! Как бы ни так! Вы мне ненавистны, адвокат Веллерт! Не-на-вист-ны! — проскандировал он, отбивая ритм рукой. — Вы и такие, как вы, мешаете нам, людям дела, исполнять свой долг перед страной и миром. Где бы вы были все без нас? Ходили бы в шкурах? Лазали по деревьям? Мы вывели цивилизацию из мрака дикости, мы ведем людей к свету великого грядущего, и деньги всего лишь эквивалент наших достижений. Вы понимаете? Это символ успеха! Это награда за труд! И вот когда плоды твоего тяжкого труда обретают плоть и кровь, когда отгремели кровавые битвы, и солнце победы встает над горизонтом, тогда появляются мародеры. Вы знаете, кто вы такая, госпожа Веллерт? Вы шакал, ворующий добычу у льва. И добро бы для себя, для дела, для созидания! Так нет! Вы воруете для жалких бандерлогов, способных лишь хлопать глазами, кричать о своей уникальности, и требовать, требовать, требовать… Ведь так?
«Боже мой! — поняла вдруг Елизавета, — Боже мой! Как я могла не заметить, что это не просто алчность. Он болен и усугубляет свое состояние наркотиками. Как вообще мне удалось пробиться через все это к его сознанию?»
— Я думаю, вы ошибаетесь, — сказала она вслух, стараясь держать себя в руках. — Я всего лишь юрист, которому поручили вести это дело. Мне кажется…
— Мне насрать, что тебе там кажется или нет! — крик Харта заметался в холодном гулком подземелье, отражаясь от стен, вырываясь из каменного мешка на «простор», порождая там, вовне, в длинном сводчатом коридоре эхо, убегающее прочь. — Я! Здесь все решаю я! И твою судьбу решил тоже я! Ты должна быть наказана, и ты будешь наказана. Сначала я думал устроить тебе аварию в твоем же паршивом «жуке». Подержал бы тебя здесь, чтобы ты вполне оценила уготованную тебе участь, да и сбросил с моста. Но эти дурни все испортили! Теперь тебя ищет полиция, и было бы более чем странно найти тебя вдруг сброшенной с моста. Да и деятели эти, — кивнул Харт на дверь, — сначала нагадили, а теперь обгадились. Боятся, понимаешь ли, что их найдут. Поэтому мы изменим план. К ночи сюда подъедут мои люди. Очень плохие люди, госпожа Веллерт. Настолько плохие, что сам я с ними дела не имею, и они тоже знают только посредника. Они сменят охрану, и начнется самое интересное. Вы, разумеется, умрете, но не сразу! — поднял он вверх указательный палец. — Я попросил их все снимать на пленку. Потом, как-нибудь на досуге я с удовольствием пересмотрю наиболее интересные сцены. Ну, вы понимаете, что я имею в виду!