И теперь все развивается по обычному сценарию: Жиле сидит за столом и напивается, а я сначала лежу под столом, потом сижу, а потом выхожу прогуляться и посмотреть, что есть вокруг, ведь у меня полно времени. Вокруг ресторана штук десять разных построек, а за одной из них – огромные вольеры для больших собак. Больших, то есть раз в двадцать больше меня самого. Такие не умеют лаять, зато могут возить людей на спине. Я обратился к одному из них, а тот мне не ответил, сделал вид, что не понял меня. Мне не хотелось выяснять отношения с таким великаном. Меня очень волнует вопрос: что же это за такие огромные собаки? Я обязательно займусь этим.
Потом я прошел еще немного, передо мной были поля. Я прошел еще – и опять поля. Ну и чтобы не душить вас подробностями, скажу, что все время, пока я шел, меня окружали поля. Там не было ничего интересного, не считая пары ежей и крыс, которых я мог погонять, но не очень-то и хотелось, когда свиная рулька уже в животе. Она лежала внутри меня камнем. Я вернулся, чтобы осмотреться у ресторана.
Я искал кухню, а потом черный ход, а потом контейнер, куда выбрасывают еду. И пока искал, познакомился с Наташей. Наташа – это милая черная собачка. Именно собачка – я думаю, она не молодая, а такая маленькая сама по себе. Она настолько маленькая, что я мог бы попасть за решетку, если бы решил с ней закрутить. Ее кавалер, такой же маленький, сказал, что у него нет имени. А мне понравилось, что у него нет имени, он просто пес. Окей.
Уже смеркалось, и я вернулся к тем двум легендам. А легенды к тому моменту уже дошли до кондиции, и каждый раз, когда били часы, они целовались и хлопали друг друга по спине. Когда они меня заметили, тот парень (я уже понял, что его зовут Сплича) опять взял меня за голову, опять поцеловал и опять спросил:
– Не голоден, легенда? Будешь рульку?
Значит, так, легенда, я не голоден, три часа назад уже съел одну рульку, хватит. Когда Жиле увидел мою морду, он засмеялся как сумасшедший и стал хлопать себя по бедрам. А Сплича закричал:
– Принесите еще одну холодную рульку!
Как только он меня отпустил, я вернулся к машине и улегся рядом с ней. Тут меня Жиле и найдет, хотя мне не верится, что сегодня мы поедем домой. Наверное, переночуем тут, не знаю.
Они не собаки
Мы остались на ночь и в тот день, и на следующий, и вот уже прошла неделя, как мы тут. Внутри тех построек, про которые я вам говорил, находятся номера с кроватями и окнами, вот люди платят, а потом спят там. Жиле и я живем в одном из них. А именно в мансарде. В нашем распоряжении две комнаты, два окна в крыше, ванная и вечно открытая входная дверь. Она не закрывается ни днем, ни ночью. Жиле все время сидит перед компьютером за столом под одним из окон. А я под тем столом сплю. Тут же стоят мои миски с водой и кормом. Я ем что придется, а иногда мне перепадает и рулька. Однажды я ел гуляш, и пару раз – даже острый перец. У него чудесный вкус: сначала печет, а потом становится хорошо, и я даже чуточку дичаю. Может, я еще к нему вернусь, а может, и нет, да это и не важно, а если бы я сейчас что-то и решил, то можно было бы и передумать. Наверное, это прямое следствие общения с людьми. М-да.
Первые два дня я выходил из номера только вместе с Жиле, но как только стало ясно, что он все время собирается сидеть за компьютером, я начал выходить один. Первое время я чувствовал себя странно из-за этих вольеров с собаками, но как-то раз я пошел туда и поговорил с теми ребятами, и оказалось, что их тут оставляют хозяева на время своего отъезда, например, на море или что-то в таком духе, а потом забирают их. Я этого не понимаю, ведь я был на море вместе с Жиле. Ладно, не важно, мне не понять.