— Всё будет хорошо, — шепнула Фрина, — поверь мне.
Гирхарт кивнул. Его обступили, Дарнилл хлопнул по плечу, к счастью, по правому, и Гирхарт, обычно не терпевший панибратства, промолчал и даже заставил себя улыбнуться. Потом его сгрёб в могучие объятия Вархнот, что-то радостно проорал на ухо, и Гирхарт кивнул. Единственное, чего ему сейчас хотелось, это уйти с этой проклятой площади куда-нибудь подальше, забиться в какой-нибудь уголок, и чтобы его никто не трогал. Завтра снова придётся что-то делать, отдавать приказы, решать, что же делать с Эрмисом и сыном Серлея… Но это всё завтра. Кто-то протянул ему флягу, Гирхарт глотнул. Потом поблагодарил хозяина фляги. Сегодня, в конце концов, праздник. И никого не касается та страшная пустота, что поселилась в его душе — надолго, если не навсегда.
Часть 3
ГЛАВА 1
Лето кончилось, но осень запаздывала. Стояла удушающая жара, листва на деревьях поникла и пожухла, трава побурела. Такие вот дни — самое подходящее время для лесных пожаров. Достаточно одной искры…
Каниэл Лавар невесело усмехнулся своим мыслям. Пришедшее на ум слово «пожар» вызвало в памяти прошлый год, его первую и последнюю попытку командовать армией. Тогда всё закончилось на редкость бесславно, и мысль, что никто на его месте не смог бы сделать больше, была плохим утешением. Мир, в котором Каниэл родился и прожил всю жизнь, рухнул, и в этом была и его доля вины.
Когда Коэна пала, Каниэл оказался в числе тех немногих, кто уцелел и сумел прорваться за стены, но, сражаясь как рядовой боец (на большее он и не годился), юрист получил серьёзную рану, и товарищи оставили его в одной из коэнских деревень. С ним остался один из офицеров, капитан Арат Харвели, тоже раненый, правда, полегче. Коэнские крестьяне, бывшие не в восторге от новых хозяев империи, пошли на немалый риск, укрывая беглецов из разрушенной столицы. Будь Каниэл здоров, он не допустил бы этого, но тогда у него не было выбора.
Гирхарт Пёс со своим войском устраивался в Рамалле. Восточным областям как-то удалось с ним поладить, во всяком случае, их не трогали, а вот центру и западу страны приходилось туго. Правда, теперь бывшие рабы и смунские дикари занимались бессмысленными разрушениями значительно меньше, видимо, понимая, что на этих землях им теперь предстоит жить. Теперь они предпочитали, убив хозяев, не сжигать дома, а селиться в них, вот только хозяевам от этого было не легче. Никаких законов захватчики не признавали, творили что хотели, а если прибавить к этому расплодившихся пуще прежнего разбойников и вконец обнаглевших пиратов, повадившихся совершать рейды в глубь страны, то никто, ложась спать, не мог быть уверен, что проснётся утром, а вставая — что доживёт до вечера. Особенно если ты — коэнский аристократ. Если все остальные просто попадались под горячую руку, то за уцелевшими нобилями целенаправленно охотились. Поэтому Каниэл, едва поднявшись на ноги, немедленно собрался в путь.
Обстоятельства благоприятствовали. В начале лета Гирхарт Пёс увёл большую часть своего войска в очередной поход. Ещё прошлой осенью Тиокред Кравт, воцарившись в Коэне, вызвал верных ему людей из других провинций. Из Настарана помощь пришла, хотя и с запозданием, и немедленно присоединилась к захватчикам, а вот тининские кравтийцы, узнав о гибели своего вождя, остановились, а потом и вовсе повернули обратно. После падения Коэны Тинин, как и остальные провинции, кроме Смуна и Настарана, отделился от империи, но если другие немедленно вырезали коэнцев и стали налаживать жизнь по своему разумению, то Тинин остался под властью имперцев. Туда бежали все, пережившие падение Коэны и не пожелавшие идти на службу к захватчикам, независимо от того, к какой партии принадлежали раньше. Ходили слухи, что Пёс пытался договориться с тининскими властями, апеллируя к их прежним кравтийским настроениям, но ему ответили, что коэнцам не о чем говорить с тем, кто разрушил Великую Коэну. Спустя несколько месяцев тининцы дозрели до того, чтобы попытаться отплатить захватчикам. Новый правитель Рамаллы двинул свои войска им навстречу.
Каниэл сам не знал, хочет ли он победы своих сограждан или наоборот. Он не сочувствовал и не мог сочувствовать Псу и его людям, но и новая война в нём восторга не вызывала. Если оставить всё как есть, то рано или поздно всё успокоится, захватчики из грабителей превратятся в хозяев, появятся новые законы, плохие или хорошие, но действующие. Война же могла принести с собой только новые разрушения. Конечно, тининцы объявили своей целью восстановление Коэны, но что им это удастся, шансов почти не было. Слишком много в Рамалле людей, которые этого не хотят. Даже разбив Пса, имперцы не сумеют быстро выгнать тех, кого он сюда привёл. Очередная гражданская война затянется на годы… А Империя рухнула, и её уже не восстановишь, как не войдёшь дважды в одну реку. Да и кто станет её правителем? В то, что Рейнет Серлей пережил падение Коэны, Каниэл не верил, а больше ни у кого законных прав на престол не было.