— А ну, прекратить! — неожиданно заорал сержант. — Маршал!
Руки, державшие Каниэла, разжались, толпа отхлынула, и Лавар увидел приближающуюся рысью группу всадников под тёмно-синим знаменем. Встречные вытягивались и отдавали честь, когда те проезжали мимо. Поравнявшись с пленниками, всадники остановились.
— Что здесь происходит? — спросил один из них.
— Осмелюсь доложить, господин генерал, поймали двоих коэнцев! — отрапортовал сержант. — Привели на допрос.
— А зрители зачем? Без вас не допросят? — сухо поинтересовался генерал. — Всем разойтись.
Внезапно один из всадников направил своего коня прямо на генерала, заставив того спешно посторониться, и, остановившись перед Лаваром, наклонился к нему с седла. Совсем близко коэнец увидел шлем в виде собачьей головы, в прорезях которого блеснули светлые глаза.
— Каниэл Лавар, — уверенно произнёс обладатель шлема. — Так?
— Так, — подтвердил Каниэл, получив чувствительный тычок в спину. Всадник кивнул и выпрямился.
— Генерал Диар, — приказал он, — пусть этого человека отведут в какую-нибудь палатку, развяжут, дадут врача, умыться, словом, привести себя в порядок. Вечером я с ним побеседую. Приставьте надёжную охрану и объясните ей, что за его сохранность они отвечают головой.
— Что делать со вторым, господин маршал? — спросил генерал.
— Со вторым… — маршал задумчиво посмотрел на Арата. — Отправьте пока к остальным пленным. Но не убивать и не калечить.
Палатка, в которую отвели Каниэла, стояла на той же площади и, видимо, принадлежала кому-то из офицеров, спешно освободившему её для нового обитателя. Лавару развязали руки, после чего конвоиры вышли, оставив пленника в одиночестве. Каниэл растёр запястья и присел на походную кровать. Вскоре появился и обещанный врач. Им оказался худощавый пожилой человек с седоватой бородкой и тонкими губами. Он пришёл в сопровождении помощника, принёсшего кувшин с чистой водой, мыло и полотенца. Коротко приказав пациенту снять куртку и рубашку, врач промыл и зашил рану. Каниэл вынес эту болезненную процедуру молча, врач тоже больше не сказал ни слова. Когда он ушёл, Каниэлу принесли чистую одежду и снова вышли.
Умывшись и переодевшись, Каниэл сел на стул рядом с маленьким столиком прекрасной работы. Ждать пришлось довольно долго. Вечерело, в палатке стало темно, за пологом шатра прохаживались невидимые часовые. Отвечают за него головой, так сказал маршал… Но ведут себя довольно деликатно — не торчат здесь, не спуская с пленника глаз, не пытаются связать или заковать в цепи. Интересно, зачем он понадобился Гирхарту Псу? Он ведь даже в заложники не годится, его жизнь теперь имеет ценность только для него самого. И что теперь будет с Аратом?
Снаружи окончательно стемнело. Каниэл ничего не ел с самого утра, и желудок уже давно напоминал о себе. Но приходилось терпеть, успокаивая себя мыслью, что его избавили от смерти уж верно не для того, чтобы теперь уморить голодом. Наконец полог откинулся, и появился офицер в сопровождении четырёх солдат.
— Следуйте за нами, — приказал он. Каниэл поднялся, солдаты окружили его, и все вместе вышли в тёплую ночь. До центрального шатра идти было недолго.
Внутри было светло, кроме потолочного светильника, горело ещё несколько свечей на довольно массивном столе. За столом сидел, судя по всему, сам Гирхарт Пёс, рядом стоял сухопарый человек с невыразительным лицом, показывавший маршалу какие-то бумаги. Офицер, привёдший Каниэла, кашлянул. Маршал поднял глаза.
— Господин маршал, пленник по вашему приказу доставлен, — доложил офицер.
— Очень хорошо, — отозвался тот и повернулся к человеку с бумагами: — На сегодня хватит, с остальным разберёмся позже.
Человек поклонился и вышел.
— Вы свободны, — обратился Гирхарт к конвоирам. Командир явно заколебался.
— Господин маршал…
— Можете идти.
Конвоиры отсалютовали и вышли. Некоторое время маршал и его пленник с интересом рассматривали друг друга. Каниэл подумал, что представлял себе командира восставших рабов несколько иным. О росте Гирхарта судить было трудно, пока он сидел, но богатырём он не выглядел, наоборот. Худой и узкоплечий, про таких говорят, что пальцем перешибёшь. Но этот человек сумел повергнуть в прах великую империю, так что внешность в данном случае весьма обманчива. И на раба он не походил, разве что на раба из военнопленных, или, скорее, на заложника из знатного рода. Большеглазый, с тонкими чертами лица и красивыми руками. Возраст… За тридцать, ближе к сорока.