— Сами понимаете, присутствие одного из представителей прежней династии в Сегейре нежелательно, — сказал маршал явившемуся на вызов адмиралу. — Это может создать излишнюю напряжённость и внушить кое-кому напрасные надежды. Его следует увезти его из столицы, а лучше вообще из Рамаллы.
— Что прикажете делать с ним потом?
— Я больше не желаю о нём слышать. Вы меня поняли?
Адмирал поклонился.
— Как прикажете, господин маршал.
Спустя некоторое время Гирхарт получил известие, что мальчик по несчастной случайности утонул на пути к побережью, при переправе через Гиану. Недоглядевшие были строго наказаны. В общем, печально, что и говорить.
Усилием воли Гирхарт отогнал эти воспоминания. Сейчас его заботили более насущные вопросы. Например, то, что, когда плавание по морю восстановится в полном объёме, пираты будут мешать точно так же, как раньше, если не больше. После падения Коэны исчез последний сдерживающий фактор, они чувствуют себя полными хозяевами не только на море, но и на суше. Рейды вглубь страны — это было уже слишком. Бывшие союзники стремительно превращались в проблему, но призвать их к порядку пока возможности не было. Он разослал отряды по всем более-менее крупным городам с целью противодействия набегам, но мелкие поселения приходилось оставлять на милость богов. Позволить вооружаться местным жителям было рискованно. Да и в любом случае справиться с этой напастью можно было только на море, а кораблей не хватало катастрофически. Коэнский флот под командованием незадачливого адмирала Искара был вдребезги разнесён пиратами незадолго до падения Коэны, так что восстановить его не успели. Те корабли, что перевезли в Рамаллу войско Серлея, те же пираты и сожгли, как только их оставили без присмотра. Был свой флот у Дарри, но он на нём же и отбыл обратно в Настаран, и Гирхарт не стал противиться, понимая, что наместнику корабли тоже нужны. Тогда ещё союзнички под парусом вели себя более-менее прилично… Вообще, Настаран сейчас был прямо-таки образцовой провинцией. Местное население, неплохо ладившее с Тиокредом, приняло Дарри как его наследника, а тем из эмигрантов-кравтийцев, кого такое положение дел не устраивало, была дана возможность уехать. Большинство подались во всё тот же Тинин. Пёстрая компания бывших врагов пока ухитрялась неплохо там уживаться, чувствуя себя не кравтийцами и арнарийцами, а коэнцами в изгнании.
На пиратов же Гирхарт попытался воздействовать через Ваана. Конечно, прямо они ему не подчиняются, но Эмайя дружит с Кассаном не одно столетие, и есть надежда, что, если с ней удастся договориться, Ваан поумерит аппетиты своих союзничков. К тому же Гирхарт рассчитывал, что эманийский царь сейчас должен быть настроен миролюбиво. Он скушал оставшийся бесхозным Ханох, и ему потребуется время, чтобы его переварить. А морская торговля, что не говори, для него не менее важна, чем для Гирхарта. Поэтому маршал отправил к Ваану посольство с приветствиями и поздравлениями, а также предложением мира и союза. Подумал, не выразить ли недоумение по поводу скоропалительного мира с Серлеем, являвшимся по сути дела предательством Кравта, но решил, что не стоит. Увы, Гирхарт сейчас не в том положении, чтобы давить и требовать, а значит, лучше не создавать ненужной напряжённости.
Посольство было принято весьма благосклонно. Ваан, правда, ничего не обещая прямо, выразил полное согласие со своим старым другом и душевным соседом и твёрдое намерение в самом ближайшем будущем решить все спорные вопросы к полному взаимному удовлетворению. Когда Гирхарт читал привезённое его людьми письмо эманийца, его не оставляло чувство, будто он объелся мёда, но старый лис не обманул. Вскоре в Сегейр прибыло ответное посольство с более конкретными предложениями. И один из первых пунктов Гирхарта несколько удивил.
— Разумеется, наш союз будет нерушим, — вкрадчиво говорил глава посольства, плотный носатый человек с напомаженной седеющей бородой. — Но самые прочные союзы — те, что скреплены родственными узами. Мой царь почёл бы за великую честь породниться с доблестным победителем Коэны, да будет она проклята в веках.