Письмо было написано и отослано с одним из пленных последней войны, одновременно в Тинин отправился и агент-офицер, в докладе которого, помимо всего прочего, содержался намёк на то, что наместник ведёт двойную игру, со ссылкой на чрезвычайно авторитетные источники. Теперь оставалось ждать результатов. Но прежде, чем действия Гирхарта успели принести плоды, тининцы сделали свой ход. В Сегейр прискакал срочный гонец из Смуна — ожидаемое восстание беспокойных вождей всё-таки началось.
Сначала казалось, что это досадно, но не более того. Гирхарт был уверен, что Исмир справится сам, теми силами, что у него есть. Но через некоторое время пришло новое сообщение, на этот раз в откровенно паническом тоне. Восстание приобрело такой размах, которого никто не ожидал. Недовольных оказалось значительно больше, чем думалось, заполыхала разом треть провинции. Бунтовщики, несмотря на то, что большую их часть составлял неопытная молодёжь, проявили отличные бойцовские качества, и с ходу их разбить не удалось. Наоборот, это они нанесли поражение войскам наместника, не сказать, что сокрушительное, но довольно чувствительное. Исмир отвёл свои потрёпанные части к Сарле и теперь запрашивал инструкций, пока повстанцы хозяйничали на отвоёванной территории.
Прочтя донесение, Гирхарт выругался вслух и, приказав срочно вызвать к нему Дарнилла, взялся за ответ. Как разведчик, дипломат и управленец Исмир был хорош, но военачальник из него получился не лучший. Что ж, значит, надо направить ему в помощь того, кто хорошо разбирается в военном деле. А пока написать, чтобы ничего не предпринимал, кроме необходимой обороны, но выяснил, кто стоит за всем этим, и как случилось, что мятеж оказался так хорошо подготовлен и организован под самым его носом. Раньше Исмир таких оплошностей не допускал, Гирхарт привык с его помощью быть всегда на шаг впереди противника, и то, что сейчас получилось наоборот, стало неприятным сюрпризом.
Дарнилла пришлось ждать довольно долго, похоже, что его не было во дворце. Гирхарт успел не только закончить письмо, но и приказать оформить необходимые полномочия маршалу, получившему этот чин на коронации, и даже подписать их. Когда тот наконец вошёл, император подавил неуместное раздражение — ясно ведь, что Дарнилл торопился как мог — и с ходу сунул ему письмо:
— Прочти.
Дарнилл прочёл, шевеля губами, но довольно быстро для человека, меньше года назад начавшего осваивать грамоту.
— Полагаю, твоя задача тебе ясна. Возьмёшь всё и всех, кого сочтёшь нужным, прибудешь туда, примешь командование. Задача — прекратить это безобразие в кратчайшие сроки, желательно с наименьшими потерями, но это уж как получится. Вопросы есть?
— Никак нет, Ваше Величество.
— Прекрасно. Если возникнут по ходу сборов — обращайся. Перед отбытием зайди ко мне, может, у меня будут ещё какие-то сведения. Если не будет — просто выпьем за твой успех. А сейчас иди.
Дарнилл коротко, по-военному, поклонился и вышел, прихватив документы.
Собрался он быстро. Ко времени его выступления Исмир и в самом деле смог сообщить кое-какие новости. По всему выходило, что тайная подготовка этого восстания началась задолго до того, как тининские коэнцы принялись мутить воду. Нарисовался и его руководитель — довольно молодой и весьма честолюбивый вождь племени рамнов по имени Родхли. Обладая несомненными задатками администратора и полководца, он, когда ему предложили помощь из Тинина, не стал отказываться, приняв и деньги, и даже офицеров-советников. Не иначе, сказалось влияние Гирхарта и смунцев в его войске, наглядно показавших, что регулярную армию можно бить, только играя по её правилам. Большей частью войска Родхли была не признающая строя орда, как это и было в обычае у варварских народов, но ядро её составляла личная дружина вождя, в которой тот сумел насадить железную дисциплину и субординацию. Именно эта дружина и обеспечивала ему победы, выжидая в стороне и нанося удар в переломный момент боя.
О самом Родхли было известно, что это человек большого роста и физической силы, носит прозвище «Медведь», отменно владеет оружием, храбр, щедр и решающую атаку своих людей всегда возглавляет лично. В общем, смунский идеал победоносного вождя, да и только.