Сам Каниэл подобную тактику мог только одобрить. Благодарный Смун будет охотнее подчиняться Исмиру, чем сторонникам крутых мер, каковых в правительстве хватало. К счастью, император это тоже понимал. Гирхарт не боялся, что его мягкость будет принята за слабость, чем его пугали политики от меча в императорском Совете. Он вообще не боялся казаться слабым, что, с точки зрения Каниэла, было лучшим доказательством силы.
Чем больше Каниэл узнавал Гирхарта Пса, тем больше проникался к нему уважением, и даже, пожалуй, симпатией. Он не мог забыть Коэны, но бесплодная ненависть была не по нему, а император раз за разом доказывал, что лучшего правителя в создавшихся условиях нельзя и пожелать. Сам Гирхарт тоже явно благоволил к своему юридическому советнику. У Каниэла не раз и не два создавалось впечатление, что пожелай он — и Гирхарт охотно включил бы его в круг личных друзей. Но Лавар предпочитал знать своё место. Император был очень обаятельным человеком, но Каниэл не позволял себе обольщаться: ни добротой, ни щепетильностью Гирхарт не отличался, а потому уважать его лучше было на расстоянии.
Вот и сегодня очень многие, можно не сомневаться, отдали бы правую руку за возможность оказаться на его месте. В это утро Каниэл, как обычно, когда выпадала свободная минутка, пришёл размяться в фехтовальный зал. Он старался поддерживать себя в форме, игнорируя ехидные намёки иных тамошних завсегдатаев: ты, мол, всё равно тыловая крыса, так зачем тебе… Впрочем, любителям поехидничать вскоре пришлось умолкнуть, поскольку выяснилось, что «тыловая крыса» в искусстве владения мечом превосходит большинство из них на голову, а то и на две. Поэтому Каниэлу не так уж легко было найти себе подходящего партнёра, и, явившись в зал, он с огорчением убедился, что сегодня нет ни одного. Разочарование, впрочем, было недолгим.
— Вы тоже ищете себе достойного противника? — прозвучал у него над ухом знакомый голос.
Вздрогнув, Каниэл поспешно обернулся и поклонился неслышно подошедшему Императору. С Гирхартом был Дарнилл и ещё кое-кто из высшего генералитета.
— У меня нередко возникает схожая проблема, — дружелюбно продолжал Гирхарт. — Так может, нам с вами стоит попробовать друг друга? Как вы на это смотрите?
Отказаться было невозможно.
— Почту за честь, Ваше Величество.
Они встали в стойку. После первых же выпадов Каниэл понял, что ему противостоит мастер. Несмотря на внешнюю хрупкость, Гирхарт был силён, и к тому же ловок и гибок, как кошка, и подвижен, как ртутная капля. Его защита казалась непробиваемой, атаки были стремительны и точны. Каниэл, изучая противника, ушёл в глухую оборону, что не осталось не замеченным. Император поощрительно улыбнулся:
— Не волнуйтесь, господин Лавар. Мечи здесь тупые, а если вы поставите мне синяк, никто не сочтёт это покушением на мою особу.
Каниэл промолчал, готовя свою атаку. Спутники Гирхарта, отойдя на почтительное расстояние, внимательно наблюдали за схваткой. Остальные, занимавшиеся в зале, остановились и присоединились к ним. В голове Каниэла мелькнула мысль, что победи он в этом поединке, и они почувствуют себя задетыми, ведь он по-прежнему остаётся для большинства из них чужаком, коэнцем. Но поддаваться кому бы ни было, даже императору, он не собирался. Каниэл отступил, парировал удар, сделал вольт. Мечи зазвенели, столкнувшись. Противники одновременно отскочили друг от друга, обмениваясь оценивающими взглядами. Пошли по кругу, выбирая момент, первым снова ударил Гирхарт. Каниэл избежал удара, нырнув под клинок. Император ударил снова, Каниэл парировал наискось, а когда клинок соскользнул, ударил снизу вверх, по кисти. Гирхарт успел сделать финт, отбил и нацелился мечом в лицо, а когда Каниэл поднял оружия для защиты, ловко развернул его и нанёс удар под мышку. Отбить его Лавар уже не успевал, зато успел нанести ответный, сверху по косой, метя в шею. Клинки застыли в волоске от тел обоих бойцов: в реальном бою оба уже были бы мертвы.