— Они смотрят на меня так, словно уже решили, что это я виноват. Можно подумать, что со смертью Императора я что-то выиграю.
Каниэл ему не слишком искренне посочувствовал и перевёл разговор на другую тему. Ему всё же было нужно попасть к Гирхарту, но тот сам его вызвал, не дожидаясь, пока Лавар испросит повторной аудиенции.
— А вот и вы, — сказал он, когда Каниэл появился на пороге его кабинета. На столе стоял кувшин вина и два бокала, Гирхарт кивнул на него и сказал: — Давайте выпьем, что ли… За моё счастливое спасение.
Каниэл согласно наклонил голову, не став уточнять, что счастливое спасение императора стало гибелью для другого человека. Впрочем, вины Гирхарта в этом не было. Император сам разлил вино.
— Стрелявшего не поймали, Ваше Величество? — спросил Каниэл, пригубив рубиновую жидкость.
— Нет. Кто бы это ни был, он хорошо знал дворец. И кому я помешал, вопрос тоже остаётся открытым. Впрочем, таковых в избытке… — Гирхарт качнул головой. — Никогда не думал о такой смерти. О гибели в бою — да, но не о покушении.
— Как же вам удалось спастись, Ваше Величество?
— Предчувствие, интуиция, если хотите. Никогда не считал себя провидцем, но тогда я знал, что меня хотят убить, ещё за минуту до того, как это произошло.
Каниэл вспомнил, как Гирхарт оглядывался по сторонам, словно выискивая кого-то или что-то взглядом. Император взболтал вино, остававшееся у него в бокале.
— Мои Боги всё ещё со мной, — как-то невесело сказал он.
К себе Каниэл вернулся довольно поздно. Слуги зажгли свечи и убрались восвояси, а советник по юридическим вопросам сел к столу. Работы хватало. Сегодня император согласился почти со всеми его предложениями, вернув на доработку только закон о рабах. В том виде, в каком он существовал в Коэне, этот закон Гирхарта не устраивал, и Каниэл отлично понимал почему. Очень многие из людей, составлявших нынешний двор, в не столь уж далёком прошлом сами носили рабские ошейники, и хотя, разумеется, они никогда их уже не наденут, вряд ли когда-нибудь об этом позабудут. Гирхарт явно колебался между желанием смягчить положение невольников и сознанием того, что это может вызвать недовольство его приближенных, желающих вознаградить себя за прошлое. У Каниэла даже сложилось впечатление, что дай императору волю, он вообще отменил бы рабство, но понимает, что это невозможно.
Захотелось пить. Каниэл дёрнул шнур, вызывая слугу, и приказал подать вина. Спустя несколько минут его принесли.
— Поставь, — кивнул Лавар вошедшей с кувшином служанке, не отрываясь от бумаг.
— Что-нибудь ещё, господин советник?
«Ничего», — хотел ответить Каниэл, но поднял голову, привлечённый её тоном: сдержанным, подчёркнуто спокойным, но в тоже время каким-то напряжённым. И её лицо было таким же — напряжённо-спокойным. И знакомым, определённо знакомым…
— Лаэна Хорли! — ахнул он.
На лице женщины мелькнула горькая усмешка:
— Вы очень наблюдательны, господин советник.
Каниэл молчал, не зная, что сказать. Лаэна Хорли, сестра Асмара Лерти! Они были мало знакомы, несмотря на то, что Асмар был одним из ближайших друзей Каниэла. Лаэна рано вышла замуж и предпочитала жить в поместье своего мужа на юге Рамаллы. Во время осады Коэны Каниэл не встретил ни друга, ни его сестру, и полагал, что они оба либо сумели эмигрировать, либо погибли. И вот она стоит перед ним, похудевшая и постаревшая, в платье служанки — и в ошейнике.
Осознав, что он по-прежнему сидит в присутствии дамы, Каниэл торопливо поднялся.
— Как вы сюда попали?
— Как? — Лаэна пожала плечами. — Обыкновенно. Была куплена на рынке помощником мажордома.
— А на рынок? Вы попали в плен?
— Да. Наш дом… В общем, его сожгли.
— А ваш муж?
— Погиб.
Каниэл помолчал.
— А Асмар? Другие родственники?
— Я не знаю, что с ними. Извините, я должна идти. Наш старший лакей не любит, когда отлынивают от работы.
— Работа подождёт, — решительно сказал Каниэл. — И старший лакей подождёт, я сам с ним поговорю. Садитесь. Я попытаюсь вам помочь…
ГЛАВА 7
В середине осени императрица родила мальчика. По случаю рождения наследного принца, которого Гирхарт назвал Лериэном в честь своего отца, устроили празднования, проделавшие изрядную дыру в казне. Снова остро встал вопрос о её пополнении. Однако дела потихоньку налаживались, налоги стали поступать более-менее исправно, к тому же замирённые смунские племена выплатили значительную контрибуцию. И всё равно деньги расходовались быстрее, чем приходили. Одно только содержание армии съедало чуть ли не треть бюджета, но сокращать её Гирхарт не спешил. Войны ещё будут, можно не сомневаться, он сам же первый их и начнёт. В тот же Тинин, к примеру, даже если удастся решить дело относительно мирно, не миновать вводить войска. Заодно можно будет и кое-что с него стрясти, на пополнение казны.