Между тем Дарнилл закончил и сел. Следующим говорил адмирал Дайр, отчитавшийся за состояние строящегося флота. Там тоже всё было в порядке, запланированное количество кораблей готовилось сойти на воду в ближайшее время. Затем поднялся главный казначей, и Каниэл поспешил вернуться с небес на землю. Дальше начинались вопросы, имеющие к нему непосредственное отношение. Сам он сегодня доклада не делал, но несколько составленных им законопроектов ждали одобрения императора, который вполне мог вынести их на общее обсуждение. Но на этот раз Гирхарт заговорил о другом:
— Вам всем известно положение наших соседей в Тинине, избавившихся от власти эмигрантов-коэнцев. Мы приветствовали такое развитие событий, но сейчас они приняли неожиданный оборот. Господин канцлер, прошу вас, ознакомьте членов Совета с последними известиями из Тинина.
Орнарен поднялся. Всегда бывший полным, хотя и не толстым, он после падения Коэны заметно похудел, однако теперь снова набрал вес и выглядел как человек, вполне довольный жизнью. Но сейчас его лицо выражало озабоченность.
— Ваше Величество, — он поклонился Гирхарту, — господа, мы получили неутешительные известия от наших соседей. Как вам известно, несколько влиятельнейших тининских семей объединились для того, что бы восстановить в своей стране законную власть, по праву принадлежащую коренным жителям Тинина.
Каниэл не смог удержаться от усмешки. «Законная власть коренных жителей, узурпированная коэнцами». И это говорит коэнец! Попробовал бы ты, братец, сказать что-то подобное ещё года три назад. Впрочем, тогда бы это тебе и в голову бы не пришло.
— Но, к нашему великому сожалению, захватив власть, тининцы оказались неспособны ею распорядиться. Между главами семей начались раздоры, переросшие в открытые столкновения. Камнем преткновения оказался вопрос, кому будет принадлежать верховная власть в стране. Сейчас её оспаривают два семейства: Боурны и Сууны. Каждое из них имеет многочисленных сторонников внутри Тинина, но для нас важно другое — то, что они оба обратились к нам за помощью. И теперь нам предстоит решить, должны ли мы поддержать кого-либо из них, и нужно ли нам вообще вмешиваться во внутренние дела наших соседей.
Орнарен ещё раз поклонился и сел. Каниэл был готов зааплодировать. Не ему — Гирхарту. Император таки добился своего. Всеми силами поддерживал видимость того, что хочет мира и благополучия в Тинине, даже советовал, как обойти на первых порах острые вопросы дележа власти (Каниэл сам тогда изыскивал в мировой истории примеры коллективного правления), а попутно перессорил их между собой с лёгкостью необыкновенной. Как же Гирхарту это удалось? Не иначе, тайком пообещал свою помощь в достижении трона каждому клану по отдельности. Теперь они требуют исполнения обещанного, а он с самым невинным видом спрашивает, стоит ли это делать, и если да, то кому помогать. Хотя ответ уже очевиден — никому, кроме себя самого. Тинин будет включён в состав Сегейрской империи, вряд ли тут есть человек, который в этом сомневается.
— У кого-нибудь есть соображения на этот счёт? — спросил Гирхарт. — Высказывайтесь, прошу.
Первым поднялся грузный седеющий человек — Хоттар, первый помощник и заместитель канцлера. Насколько было известно Каниэлу, он был не из рабов, но и не из коэнцев. Какой-то провинциал, сообразивший вовремя примкнуть к победителю и не прогадавший.
— Ваше Величество, господа, я полагаю, нам не стоит вмешиваться во внутренние распри других стран. Когда мы словом и делом помогали Тинину сбросить владычество коэнцев, нас тревожило то, что коэнцы могут обратить силы подвластной им страны против нас. Теперь же они этого сделать не смогут, более того, этого в ближайшие годы не смогут сделать и сами тининцы, даже если захотят. У нас есть настоящие враги, те же пираты, и я полагаю нецелесообразным тратить силы и время на наведения прядка в чужом доме.
Гирхарт кивнул. Если он и был недоволен, то никак этого не показал.
— Кто ещё хочет высказаться? Маршал Дарнилл, прошу.
— Я хочу возразить господину Хоттару. Война с пиратами — дело флота, а не армии. Что до порядка в чужом доме, то навести его там весьма целесообразно, учитывая, что гражданская война в Тинине может отразиться на нашем собственном благополучии. Война — это беженцы, это шайки мародёров, это наёмники, которые не умеют и не хотят ничего, кроме как воевать. Разорив Тинин, они пойдут к нам, и, учитывая, как много в Рамалле недовольных нашей властью, не думаю, что это будет способствовать поддержанию порядка и стабильности в Империи.