— Тогда налей себе, и мне тоже.
Некоторое время они молча смаковали красный напиток.
— А каковы Хоттар и Лавар, — наконец заговорил Дарнилл. — «Мы против, мы против»…
— Да, — Гирхарт усмехнулся. — Чтобы возражать в заведомо безнадёжной ситуации, нужна определённая сила духа, не находишь?
— Или глупость.
— Ну, нет. Они кто угодно, но не глупцы. По-моему, — задумчиво добавил император, — Лавара всё происходящее даже забавляло.
Дарнилл промолчал. Даже самому себе маршал не признавался, что явное благоволение Гирхарта к коэнцу вызывает в нём чувство ревности. Тыловая крыса, в жизни крови не нюхавшая, кроме как при бегстве из Коэны, а командир носится с ним так, словно тот ему двадцать сражений выиграл. Многие, прошедшие с Гирхартом весь путь с самого начала, такого внимания не удостаивались.
— А кстати, ты жениться не собираешься? — вдруг спросил император.
— Не думал об этом, — чуть растерянно признался маршал.
— Так, может, пора подумать? Ты ведь ненамного моложе меня. Мне скоро сорок два, а тебе?
— Тридцать шесть…
— Ладно, — Гирхарт поставил опустевший бокал. — Я хочу услышать твои соображения по поводу намечающейся Тининской кампании. Если её можно так назвать.
— Вы хотите, чтобы её возглавил я?
— Не думаю, что в этом есть необходимость. Боёв не предвидится, разве что коэнская армия решит погеройствовать. Решай сам, но я бы на твоём месте выбрал генерала потолковей и отправил его туда, а сам остался здесь.
— Пожалуй, я так и сделаю, — кивнул Дарнилл. — Думаю, надо пройти Гронидским перевалом и, обойдя лагерь генерала Идарни с юга, занять Фиарину. Пути от столицы к побережью перекрывать не стоит — пусть те, кто захочет бежать, бегут. А потом можно будет заняться нашим генералом. Но мне тоже кажется, что он не захочет драться.
— Пока будет считать, что мы собираемся посадить на трон Сууна или Боурна, он будет сидеть тихо.
— Значит, надо разоружить его раньше. Можно попробовать выманить его…
— Обсудим это с Шармасом. Сколько полков хочешь послать?
— Думаю, что двух будет достаточно…
ГЛАВА 8
Эджельстана снова носила дитя, и все гадатели наперебой сулили императорской чете ещё одного мальчика. И, хотя радости по этому поводу было меньше, чем в прошлый раз, — всё-таки второй не первый, — все, жаждущие продемонстрировать верноподданнические чувства, а также искренне озабоченные благом государства, спешили принести жертвы богам, прося у них благополучного разрешения для императрицы и здоровья будущему ребёнку. Старший, почти двухгодовалый принц Лериэн, рос здоровым и крепким, но судьба каждого человека в руках богов, и что они решат через год или через десять лет, никто не знает. Так что оставалось лишь радоваться тому, что Эджельстана — женщина здоровая и плодовитая, способная подарить стране, если боги позволят, ещё многих принцев и принцесс, укрепляя династию.
Но немало было и тех, что молились как раз об обратном. Пожалуй, если бы император со своим сыном неожиданно умерли, эта весть вызвала бы волну ликования по всей стране. Не было ещё в истории Рамаллы правителя, которого бы так любили и так ненавидели, как Гирхарта Пса. Для одних он был освободителем от ненавистного ига, для других — разрушителем целого мира, жестоким и наглым захватчиком. И, хотя уставшая от междоусобиц страна не спешила бунтовать против нового императора, потихоньку приходя к выводу, что жить можно и при нём, все же полностью от этой ненависти он сможет избавиться только после того, как умрут последние, помнящие Коэну. Да и тогда — они могут завещать ненависть детям.
И всё же власть императора была прочна. Умри Гирхарт, и страна погрузится в хаос, но пока он был жив, конкурентов у него не было. Глядя на восходящее солнце, Каниэл думал, что дорого бы дал за возможность прочесть будущие хроники. Если династия, основанная Гирхартом, устоит, нетрудно догадаться, что там напишут, а вот если сменится… Как тогда будет трактоваться фигура императора — как великого героя или великого злодея? Но ясно одно — какие бы чувства Гирхарт Пёс не вызвал у потомков, равнодушными он их не оставит.
В дворцовом саду было тихо. Лёгкий ветерок чуть покачивал ветви деревьев, пестрели цветы позднего лета, поблёскивала роса, еле слышно журчал невидимый отсюда фонтан. Тишина и благодать, даже не хочется уходить, но скоро подадут завтрак, и начнётся обычный день, заполненный рутинными делами. Хорошо бы всё-таки выбрать время и съездить в пожалованные ему императором владения. Подходит время убирать урожай, и, хоть он и небольшой знаток сельского хозяйства, но за своим имуществом приглядеть всё же стоит.