Император прилёг и успел задремать, когда над самым ухом раздался тревожный крик трубы. Вскочив, Гирхарт выбежал наружу. Мимо его шатра куда-то бежали солдаты, многие из них были без доспехов. Императорская охрана сперва не обратила внимания на появление непосредственного начальства, так как охранники смотрели в ту же сторону, куда бежали люди, и откуда доносились воинственные кличи и лязг оружия. Кличи, если слух Гирхарта не обманывал, издавали не сегейрцы. Потом кто-то его заметил, и императора… принялись заталкивать обратно в шатёр.
— Нападение! — крикнул один из часовых. — Ваше Величество!..
— Отставить! — рявкнул Гирхарт. — Доложить по форме!
Это подействовало. Паника из глаз часовых ушла, лица приняли осмысленное выражение. Вот тем и опасен страх — люди теряют голову и начинают делать глупости. Уж если его личная гвардия, надёжнейшие из надёжных, в таком состоянии, то что же сейчас творится в остальной армии?
— Эманийцы произвели нападение на лагерь, — доложил очевидное начальник караула.
Гирхарт махнул рукой, и, сжимая меч, который машинально схватил, вскакивая с постели, кинулся на шум. Охрана бухала сапогами сзади. Мелькнула мысль, что он тоже без доспехов, но возвращаться и облачаться было некогда. Панику нужно было прекратить немедленно. Воображение скоренько нарисовало последствия второго за полгода поражения, куда более сокрушительного, чем первое. Демоны преисподней! Эманийцы нарушили все писаные и неписаные законы ведения военных действий, напав на обустраивающего лагерь противника, вместо того чтобы заниматься своим собственным, но на войне нередко побеждает именно тот, кто нарушает правила, уж Гирхарту ли этого не знать.
Радовало, по крайней мере, то, что бегущих навстречу видно не было, значит, его воины ещё держатся. Выскочив наконец к валу с недостроенным частоколом, Гирхарт понял, что успел вовремя. Солдаты и впрямь ещё не бежали, они отражали атаки лезущих через вал эманийцев, но откуда-то сбоку доносились крики: «Напали! И там напали!» Стоит теперь кому-нибудь завопить: «Окружают!», стоит кому-то, самому слабонервному, кинуться бежать — и всё… Гирхарт бешеным взглядом огляделся по сторонам и возблагодарил Богов, увидев трубача.
— Труби! Приветствие Императору!
Трубач дёрнулся, когда Гирхарт ухватил его за плечо, но послушно затрубил. Торжественный напев заставил удивлённо обернуться своих и на мгновение приостановиться врагов. Телохранители, молодцы какие, сообразили и дружно завопили боевой клич, его подхватил один, второй, десятый… И вот уже всё войско ответило радостным рёвом. Император здесь! Уж он-то знает, что делать.
Особо радоваться, впрочем, было некогда. Эманийцы полезли с новой силой, явно нацелившись пробиться к Гирхарту, который торопливо раздавал указания, щедро перемежая их руганью. Растерялись, как дети малые! А часовые на что, а охранение, выставляемое ещё по коэнскому уставу как раз на такой случай! А командиры, в конце концов, где были?! Тоже по палаткам дрыхли?
Врагу всё же удалось прорваться за вал с двух сторон, но это оказалось его единственным успехом. Гирхарт лично принял участие в бою, и солдаты вокруг него, воодушевлённые присутствием императора, дрались, как бешеные. Эманийцев отбросили за вал, они покатились вниз по крутому склону, и вошедшие в раж сегейрцы с воинственными криками прыгали следом, прихватив с собой освещавшие лагерь факелы. Часть их Гирхарт всё же удержал, послав на помощь менее удачливым защитникам правой стороны, а сам сел прямо на землю и попытался отдышаться. Горячка боя отогнала усталость, зато теперь та навалилась с новой силой.
— Старею, — пожаловался император окружившим его телохранителям. — В мои годы пора на троне сидеть, а не мечом махать. А в походы пусть ходят те, кто помоложе.
— Да вы, Ваше Величество, ещё десяток молодых перемашете, — утешил его начальник караула. — Рановато вам себя в развалины записывать. А там и сынок ваш подрастёт… Дайте Боги мне дожить и послужить под командованием принца Лериэна!
Гирхарт невольно улыбнулся, протянул руку, и ему помогли подняться.
— Пойду к себе, — сказал он. — Когда всё это закончится, доложите.
С докладом к нему пришли часа через два. К этому времени вечер успел окончательно перейти в ночь. На лице явившегося к императору генерала явственно читалась растерянность, так что Гирхарт даже встревожился — не случилось ли чего плохого. Но дело, как оказалось, обстояло с точностью до наоборот.
— Ваше Величество, мы одержали полную победу. Эманийский лагерь взят, вражеское войско частично перебито, частично разбежалось. Есть много пленных, — генерал развёл руками и как-то совсем не по-уставному закончил: — Собственно, всё. Мы победили.