Так почему бы не порадовать Лериэна? Гирхарт рассчитывал взять его на одну из внешних войн, а теперь получилось, что война сама пришла к ним в гости. Ничего хорошего в этом, разумеется, нет, но раз уж так случилось, это, пожалуй, и в самом деле будет удобнее, чем ехать сотни миль до границы Империи. К тому же всё решится, скорее всего, за один бой, не война, а игрушка, в самый раз для начинающих.
— С другой стороны, — задумчиво произнёс император, — немного размяться мне и впрямь не помешает. Так что, если ты готов к подвигам…
— Отец!
Гирхарт рассмеялся и потрепал вихрастую голову сына. Глаза Лериэна сияли, судя по всему, он был готов мчаться биться с врагом хоть сейчас, не дожидаясь подхода армии.
— Ладно, — сказал Гирхарт. — Вот доберёмся до ближайшей почтовой станции и обрадуем генерала Рира известием об ожидающей его чести. И поедем прямо к нему. Или тебе ещё надо собраться?
— Нет, — улыбнулся Лериэн. — У меня с собой всё, что нужно.
— Ещё не знал, что поедем, а уже собрался?
— Вы же не могли нарушить слово, отец!
— Однако, кажется, именно это ты и заподозрил.
— Я подумал, может, вы забыли…
— Нет, Лери. Я таких вещей не забываю.
Гирхарт и вправду написал генералу, чтоб готовился к встрече, прибавив к этому приказ о производстве принца Лериэна в свои личные вестовые. Принц был явно разочарован столь малым чином, но спорить не посмел. Гирхарт постарался утешить его, рассказав, как сам когда-то в его годы начинал с того же самого. Лериэн принялся жадно расспрашивать о былых войнах и битвах, даром, что слышал всё не в первый раз, так что они засиделись далеко за полночь.
К армии они присоединились спустя ещё два дня. Там Гирхарт получил свежие разведданные. Как он и предполагал, местные жители не спешили поддержать самозванца, но всё же некоторое пополнение он получил. К тому же оказалось, что в его распоряжении имеются несколько коэнцев из числа достаточно высоких чинов, эмигрировавших в своё время в Эмайю. Гирхарт с некоторой тревогой спросил, нет ли среди них Рокуэда Ларча. Ему не хотелось, чтобы симпатичный ему маршал принял участие в этой авантюре. Но императора успокоили: никого похожего на Ларча среди сторонников «Рейнета» замечено не было.
Обе армии, не слишком торопясь, но и не мешкая, шли навстречу друг другу. Противник обходил Мезеры с севера, и уже миновал Небесную Гряду, в то время как сегейрцы шли напрямик через горы. Встреча, по расчётам Гирхарта, должна была произойти у северных отрогов Мезер, рядом с деревней под названием Дармола, и именно там она и произошла. Полей, подходящих для боя, вокруг хватало, поэтому армии остановились, как только увидели друг друга. Произошло это во второй половине дня, поэтому о немедленном начале боя никто и не заикнулся.
— Завтра всё и кончится, — сказал Гирхарт Лериэну. — Конечно, придётся ещё какое-то время вылавливать сторонников этого самозваного императора, вряд ли они полягут в бою все до единого, но мы с тобой этим уже заниматься не будем.
— А мы примем участие в бою?
— Вряд ли.
Сын опустил голову. Он казался по-настоящему огорчённым, и Гирхарт усмехнулся.
— Ладно, если будешь хорошо себя вести, я подумаю.
— Вы всегда сами ходили в атаки, — с обидой сказал Лериэн. — Вы сами мне об этом рассказывали.
— И это, признаться, с моей стороны было большой беспечностью. Мне слишком часто везло, но неуязвимых не бывает.
— Но тут же нет никакой опасности! Мы их в два счёта разобьём.
— Хотелось бы верить, что ты прав. Но бой — это всегда бой, даже победоносный, не забывай об этом.
Принц промолчал, да Гирхарт и не рассчитывал, что он его поймёт. В семнадцать лет жизнь кажется простой и ясной, а смерть — чем-то далёким и не имеющим к тебе отношения. Вот когда потеряешь кого-то из друзей в успешном походе, а то и просто в случайной стычке, тогда и начнёшь что-то понимать.
Отправив наследника спать (хотя ведь наверняка не заснёт), Гирхарт долго сидел, глядя на огонёк лампы. Мысли его от Лериэна, неожиданно от него самого, перескочили к завтрашнему противнику. Человек, называющий себя Рейнетом Серлеем — самозванец, никто не усомнится в этом, особенно в присутствии Гирхарта и его сына. Лериэн свято верит в то, что это просто наглый авантюрист, разбить которого — святое дело, и жалеет лишь о том, что долгожданная война будет слишком короткой, и он не успеет проявить себя. Пусть и дальше так считает, но сейчас Гирхарт подумал: а вдруг то, что говорит новоявленный Серлей — правда? Что, если он тот, за кого себя выдаёт?