— Отец… — взгляд Лериэна из восхищённого стал умоляющим.
— Вестовой Лериэн, — Гирхарт с трудом сдерживал улыбку, но постарался придать лицу строгое выражение, — отправляйтесь к полковнику Нарделу и передайте ему приказ идти в атаку. Вы больше мне не понадобитесь до вечера. Вестовые Градор и Дровис — отвезёте полковникам Лидори и Вартису тот же приказ, и возвращайтесь.
Лериэн просиял, вскочил в седло, отдал честь, гикнул и помчался прочь. У него ещё хватило выдержки не спускаться с холма галопом, но, оказавшись на поле, он послал Шафрана в карьер. Надо будет ему как-нибудь намекнуть, что силы лошади тоже стоит поберечь.
Гирхарт снова сел на приглянувшуюся кочку. Битва, считай, выиграна, если только не произойдёт какого-нибудь чуда, вроде нежданного подхода союзной самозванцу армии. Теперь остаётся только проверить, насколько враг окажется крепок. Император подозвал ординарца и приказал подавать обед.
День потихонечку начинал клониться к вечеру, хотя до заката было ещё далеко. Пожалуй, решил Гирхарт, глядя на рычащую, лязгающую людскую массу внизу, лагерь противника будет взят ещё до темноты. Южные наёмники, сдавленные имперцами с трёх сторон, ещё сопротивлялись, честно отрабатывая полученные деньги, но уже подавались назад. Ещё немного, и они сообразят, что единственный способ избежать окружения — это отступить, пока не поздно. Вернее, не сообразят, а вообразят, потому что окружить армию практически равной численности почти невозможно, а если и удастся, прорвать такой заслон не составит труда. Но в бою, когда на тебя давят со всех сторон, не до размышлений. Ага, вот уже начинают отходить. Надо отдать им должное, они именно отходят, а не бегут. Да, ворваться в лагерь на их плечах вряд ли получится, придётся штурмовать.
Оставив тарелку и бокал, Гирхарт приказал подвести Ворона, сел в седло и неторопливо спустился с холма. Вестовые и генерал последовали за ним. Пока он пересечёт поле, его войска как раз успеют разобраться с врагами и загонят уцелевших противников за частокол. Надо посмотреть на него поближе и наметить наилучший план действий, чтобы не класть людей зря. А то бывали случаи, когда армия, разбитая в поле, отступив и отсидевшись в укреплённом лагере, позже выходила из него и превращала поражение в победу.
Ворон фыркал, тряс головой и жевал удила. Жеребцу не нравился запах крови, но он был боевым конём, привычным к таким вещам, а потому не заартачился, когда Гирхарт доехал до разбросанных трупов. Поле было в кочках и выбоинах, поэтому император ехал не торопясь, давая коню возможность самому выбирать дорогу. Откуда-то донёсся стон, пожалуй, нужно снарядить команду по сбору раненых, не дожидаясь конца боя.
— Ваше Величество! — ему навстречу скакал незнакомый офицер. — Ваше Величество! Вас просит полковник Нардел.
— Что-то случилось?
— Я… не знаю, — офицер почему-то отвёл глаза. — Полковник просил срочно.
— Срочно так срочно. Показывайте дорогу.
Полковник оказался недалеко. Рядом с ним столпились ещё десятка два человек. Нардел обернулся на стук копыт и вышел вперёд.
— Ваше Величество… — сказал он и замолчал.
— Ну, что стряслось?
Нардел развёл руками, словно ему не хватало слов, обернулся к остальным, и те молча расступились. Стало видно, что они стояли вокруг лежащего на земле человека. А мгновением спустя Гирхарт узнал Лериэна.
Император спешился, прошёл мимо молчащих солдат и офицеров и опустился на колени у тела сына. Из груди Лериэна торчала стрела, обычная, выпущенная из добротного армейского лука. При выстреле с близкого расстояния такие стрелы пробивают доспех насквозь. Вот и эта без труда прошла сквозь нагрудник, вонзившись прямо в сердце. На лице Лериэна не было ни боли, ни страха, ни удивления. Вряд ли он успел понять, что произошло.
— Как это случилось? — услышал Гирхарт свой голос.
— Ваше Величество… Мы гнали их, как и было приказано… Его Высочество был рядом со мной. А потом один из них остановился и обернулся. У него в руках был лук… принц умер мгновенно.
— Я вижу.
Вот так и бывает. Даже победа — это кровь и смерть. Его Боги получили сегодня самую щедрую жертву из всех, что он когда-либо приносил им. Он отдыхал под деревом, обедал, ехал по полю боя, как на прогулке… А в это время здесь умер его сын. И Гирхарт ничего не знал. Не почувствовал.
— Ваше Величество, — полковник Нардел опустился на колени, — я готов понести наказание.
— Встаньте, полковник.
Гирхарт провёл рукой по волосам Лериэна. Выпрямился и посмотрел в сторону вражеского лагеря. Он никогда не узнает, чья рука выпустила эту стрелу, никогда. Да и вряд ли этот то ли очень хладнокровный, то ли не в меру удачливый стрелок надолго пережил свою жертву. Но это не имеет никакого значения.