— Светает, — негромко сказал Арн, глядя в небо.
Эвер молча кивнул. Вокруг них простирался разбитый на скорую руку лагерь. Кое-кто из солдат дремал возле погасших костров (весенняя ночь была тёплой и палаток ставить не стали), но большинство бодрствовало, поглядывая то на восток, то на соседний холм, где сквозь заросли мерцал свет факелов, отмечая местонахождение святилища. Все знали, что сейчас происходит там, у древнего алтаря. Скоро Таскир должен был вернуться и принести ответ, который определит судьбу всей войны и всей Рамаллы.
— Скорее бы, — сказал Арн.
— Священнодействие суеты не терпит, — проворчал Эвер, переворачиваясь на живот и подпирая голову руками.
— Я знаю. Просто неуютно как-то, — Арн передернул плечами и обхватил руками колени.
— Из-за этого? — Эвер кивнул в сторону соседнего холма. — Или…
— Или. Предчувствие у меня какое-то… нехорошее. Зря мы Таскира одного отпустили.
— Одного? С ним двести человек, Арн. Успокойся, ничего с ним не будет. Ты же слышал.
— Слышать-то слышал, но… — юноша не договорил и махнул рукой.
Повисла тишина. Невдалеке фыркнула и переступила ногами спутанная лошадь. У соседнего костра кто-то негромко запел. Утро наступало медленно и неотвратимо. Эвер потянулся за мечом, собираясь проверить, не нуждается ли он в заточке, и тут увидел бегущего человека. Тот бежал прямо к ним, и Эвер узнал его — один из часовых, выставленных в дальнее охранение.
— Коэнцы! — выдохнул часовой, затормозив у дымящегося кострища. — Много! Полка два-три, не меньше. Идут прямо сюда.
Оба командира вскочили на ноги.
— Подъём! — рявкнул Эвер. — Боевое построение!
Трубач проиграл сигнал и тут же, словно эхо, ему откликнулся другой рожок — со стороны холма, на котором находился алтарь. Сомнений не было, Таскир просил помощи.
— Проклятые дубоносцы! — сквозь зубы прошипел Арн, второпях пытаясь справиться с пряжкой собственного шлема.
— Мы идём к нему? — спросил Эвер.
— Разумеется.
— А нас не зажмут в клещи? Похоже, они зашли с двух сторон.
— Плевать… Или вот что, поставь заслон.
Арн умчался к кавалеристам, а Эвер подозвал командира одного из пехотных полков и приказал ему оставаться на месте до получения приказа, хотя бы небо рушилось на землю. Вся остальная армия быстро построилась и бегом двинулась в ту сторону, откуда слышался призыв рога.
Они подоспели как раз вовремя, чтобы увидеть гибель последних защитников тела Таскира. Те сражались с мужеством отчаяния, но коэнцев было слишком много и они снова пустили в ход луки. Армия повстанцев могла лишь отомстить за гибель товарищей, и она всей своей тяжестью обрушилась на коэнский полк, смяла его и раздавила бы совсем, но тут справа и слева подоспели свежие коэнские части, и бой превратился в беспорядочную свалку, какая бывает, если силы противников примерно равны, и оба равно горят желанием вцепиться другому в глотку.
Верн Налани, заместитель командующего коэнской армией, посланный с половиной этой самой армии на поиски отколовшейся части восставших, мог быть доволен. Быстрым маршем пройдя по Восточной дороге к Талити и получив известие, что желанная добыча неподалеку, он разослал разведчиков по всей округе. Тем не пришлось долго искать — свет факелов на вершине холма в ночной темноте был виден издалека. Налани оставалось лишь скрытно разместить свои полки вокруг холмов, атаковать, и, дождавшись, пока противники увязнут в лобовой стычке, ввести в дело резервы.
К счастью для рамальцев, оставленный Эвером заслон не дал коэнцам замкнуть кольцо и ударить мятежникам в спину, а потерявший было голову Арн быстро пришёл в себя. Предусмотрительность Эвера дала им некоторую свободу маневра, которой Арн и воспользовался, быстро перестроившись и ударив всеми силами в промежуток между коэнскими полками. Два строя имперцев разошлись, и в этот коридор устремились уцелевшие бойцы армии Рамаллы. Примерно треть их полегла сегодня на священной земле, но остальным удалось вырваться. Это еще не было спасением в полном смысле слова — враг шёл по пятам, но то ли Боги Рамаллы, возмущенные святотатственным пролитием крови Их почитателей, простерли над войском Арна Свою охранительную длань, то ли сами коэнцы, неприятно поражённые яростью врага, над которым ждали лёгкой победы, не рвались в бой, но рамальцам удалось уйти в Мезерские горы и затеряться в паутине горных тропинок. Это сражение было проиграно, но большая часть армии уцелела и была полна решимости продолжать борьбу.