Халдару не нужно было заглядывать карту, чтобы понять, куда направляется враг. Северный Смунский тракт шел прямиком к реке Совиле, чтобы там, соединившись с Южным Смунским, стать трактом Настаранским, каковой вёл, как это и следовало из его названия, прямиком в Настаран. Эти три дороги были единственным приличным сухопутным путем из Рамаллы в строптивую провинцию, ставшую оплотом Кравта. Почти весь остальной Смун — это леса и болота, в которых обитают несколько покоренных Коэной, но по-прежнему очень беспокойных племён. И главный оплот коэнской власти в этих местах — крепость Сарла, стоящая на переправе через Совилу, в месте соединения всех трёх дорог. Именно здесь находилась резиденция наместника Смуна генерала Роона, здесь же стояла и его армия в количестве двух пехотных и одного конного полка. Не так уж и много, но чтобы оборонить хорошо укрепленный город, этого хватит, а там и подмога подоспеет, ведь пока переправа в руках коэнцев, провинция не потеряна. Должно хватить и на этот раз, тем более что восставшие рабы ещё ни разу не вели осад и не захватывали крепостей. Но вдруг?.. Никто не знает, чего можно ожидать от Гирхарта Пса. А если он завладеет Сарлой, то армия Ларча будет отрезана и окажется между молотом и наковальней.
При мысли о подобном развитии событий Халдар ощутил короткий приступ злорадства. Ну что, счастливчик Ларч? До сей поры ты слыл непобедимым, даже Тиокреда ты хотя и не смог разбить, но в то же время ухитрился ему не проиграть. Но что ты запоёшь, оказавшись в такой ситуации?
А что же сам Тиокред? Неужели он не погнушался вступить в сговор с грязными рабами? Где же твоя гордость, патриций? Ведь ты же был императором, ты полководец, ты коэнец, в конце концов, пусть даже Коэна теперь — твой злейший враг. Должен же быть предел любому падению!
Разумеется, слухи одним им известными путями немедленно просочились в народ и расплескались по всему городу. Направляясь во дворец, куда его срочно вызвал Император, Халдар видел толпящихся на перекрестках людей и слышал гул их голосов. Рокуэда Ларча Коэна любила и угрожающую ему опасность приняла близко к сердцу. Орнарена встречали приветственные крики и пожелания «врезать этому отродью покрепче». В другое время это бы польстило, но сейчас удовольствие от собственной популярности было подпорчено сознанием того, что она — лишь отсвет популярности соперника. Его, Орнарена, приветствовали лишь как помощника всеобщего любимца. Нет, не как помощника. Как спасителя! Если он и впрямь спасёт маршала от грозящей тому опасности, с ним можно будет говорить совсем другим тоном. Халдар приосанился и глянул на гудящую толпу более благосклонно.
Его провели в личный кабинет Императора — свидетельство особой милости, которой удостаивались немногие. Его Величество был один. На обширном рабочем столе лежала карта западной части Империи, изображавшая север Рамаллы, Смун и кусок Настарана. Рассеянно кивнув в ответ на официальное приветствие, Император указал на карту, при этом его породистое лицо скривилось от отвращения.
— Вот, поглядите, маршал. Что вы об этом думаете?
— Мятежники идут в Настаран, Ваше Величество. Скорее всего, они намерены соединиться с изменником Кравтом.
— Эта зараза распространяется, — Алькерин скривился ещё сильнее и махнул рукой. Блеснули драгоценные камни многочисленных перстней. — Вот и вы уже называете этот сброд мятежниками, хотя они не заслуживают такого названия. Они только бунтовщики.
— Без сомнения, Вы правы, Ваше Величество, — почтительно подтвердил Орнарен.
— Полагаю, ваша задача вам ясна. Сарлу они так просто не пройдут, так что вы сумеете их догнать, а дальше вам с Рооном останется только раздавить грязных рабов. Они не должны ударить Рокуэду в спину.
— Мы расправимся с ними ещё до наступления зимы, Ваше Величество, — поклонился маршал. — Позор наших поражений будет смыт кровью. Грязные рабы, те, кто уцелеет, понесут примерное наказание.
— Надеюсь, маршал, надеюсь. Знаете, эта война и без того трудна даже для маршала Ларча. Кравт хитёр и коварен, он бросил на наши войска толпы настаранских дикарей. Я уж не говорю о его сторонниках из числа, увы, наших же сограждан!
— Те, кто восстали против власти законного Императора, не заслуживают чести называться нашими согражданами, Ваше Величество, — вставил Халдар.