— Значит, вы гарантируете нам свободный выход из Смуна? — спросил он.
— За себя и своих людей я ручаюсь, но насчёт местных не уверен, — ответил Гирхарт. — Искушение для них может оказаться слишком велико, поэтому будьте наготове.
Роон поджал губы:
— Моя армия не так уж велика…
— Зато хороша. К тому же вы сможете увеличить её за счёт оставшихся у нас пленных. Я разрешу им уйти с вами. Оружия, правда, не дам, но, полагаю, вы сможете вооружить их сами.
— И что вы за это хотите?
— Ничего.
— А что будет с ними, если я откажусь сдать крепость?
Гирхарт снова пожал плечами:
— Мне они не нужны.
— Что с маршалом Ларчем? — резко спросил бородатый крепыш рядом с наместником, в котором Гирхарт по голосу узнал полковника Терланда.
— Не знаю, — честно ответил Гирхарт. — Ни среди живых, ни среди мёртвых мы его не нашли. Вероятно, ему удалось спастись.
Роон испытующе посмотрел на него.
— У вас есть ещё какие-нибудь требования?
— Нет. Я сказал всё, что хотел.
— Хорошо, — генерал кивнул. — Мы обдумаем ваше предложение и дадим ответ. Думаю, это произойдёт не позднее завтрашнего утра.
— Буду ждать, — ответил маршал мятежников и наклонил голову. Роон ответил тем же, и две группы всадников разъехались в разные стороны.
Надо же, думал Гирхарт, как времена-то меняются. Предводитель восставших рабов и коэнский генерал встретились и поговорили — спокойно, почти дружелюбно. Ещё полгода назад это было совершенно немыслимо. Что движет Рооном, понятно — беспокойство за свою судьбу и судьбу вверенных ему людей, а вот что нашло на самого Гирхарта, кроме необходимости выставить коэнцев из Сарлы? Ведь он ненавидит Коэну, однако к Роону и его людям ненависти почему-то не испытывает, как не испытывал её и к Рокуэду Ларчу. Хотя вроде и арнарийцы, и коэнцы…
На следующее утро из Сарлы пришёл ответ. Роон соглашался сдать крепость на оговорённых условиях и просил сутки на сборы. Гирхарт не возражал. Можно было только догадываться, какие баталии разыгрывались за этими стенами прошлой ночью. Но более осторожные всё же победили.
Сдача крепости прошла мирно. Гирхарт на всякий случай велел своим быть наготове, но никаких неожиданностей не последовало. Обе стороны блюли достигнутую договорённость. После ухода коэнцев новые хозяева Сарлы проверили и воду в колодцах, и оставшиеся запасы, но яда нигде не обнаружили.
Запасов, впрочем, оказалось немного. Коэнцы вывезли с собой всё, что можно, оставив почти одни голые стены. Гирхарта это не особенно огорчило — у повстанцев всего хватало, да и времени, чтобы сделать новые запасы, было предостаточно. Зато теперь в его распоряжении оказалась хорошая крепость, способная, помимо всего прочего, послужить прекрасным учебным пособием. Коэну-то, скорее всего, придётся брать штурмом, а значит, надо научить бойцов, как это делается. И ждать известий из Рамаллы.
Известия приходили регулярно. Гирхарт узнал, что Серлею удалось высадиться в Рамалле. Пираты, союзники Кравта, к тому же не испытывавшие особого уважения к боевой мощи Коэны, были готовы напасть на его суда, но Серлей, уже успевший провозгласить себя императором, оказался на высоте. Заключив мир с Вааном, и даже получив от него помощь людьми и оружием (эманийский лис в очередной раз предал союзников), Серлей пустил вперёд одну из эскадр, которая и завязала бой с пиратами, дав возможность всему остальному флоту проскочить беспрепятственно. Высадившись в Восточной Рамалле, которую контролировали так и оставшиеся нейтральными люди Арна, маршал двинулся к Коэне.
— Мы пойдём на помощь Императору? — спросил Эрмис, услышав эти новости.
— Император приказал нам оставаться в Смуне, — совершенно правдиво ответил Гирхарт. — Если мы ему понадобимся, он призовёт нас.
Соответствующий приказ Гирхарт получил сразу после разгрома Ларча, о котором, кстати, до сих пор не было ни слуху, ни духу. Тиокред назначал маршала Даана наместником Смуна, попутно приказав взять Сарлу. Правда, последний приказ Гирхарт интерпретировал несколько вольно, рассудив, что у Кравта уже не будет случая спросить с него за самоуправство. Видимо, Тиокред надеялся, что они с Рооном друг друга взаимно уничтожат, и тогда ему не придётся объясняться со своими подданными по поводу такого союзника.