Видимо, в какой-то момент командир коэнцев понял, что поражение в этом бою неизбежно, и принял решение поберечь людей. Яростное сопротивление сменилось организованным отступлением. Гирхарт невольно восхитился стойкостью и дисциплиной своих врагов. Они чётко держали строй, не забывая огрызаться, а у Восточного и Большого мостов выставили заслоны, которые, будучи истреблены почти полностью, дали своим возможность уйти без суеты и давки. Не забыли они и вывести с собой столько горожан, сколько смогли, так что нельзя было сказать, что коэнские солдаты бросили мирных жителей на произвол судьбы.
Новый город был взят, но отдельные очаги сопротивления пришлось добивать до глубокой ночи. Коэнцы упорно не хотели сдаваться в плен, даже женщины и старики, не говоря уж о подростках, предпочитали умереть с оружием в руках, или с тем, что можно было счесть за оружие. Стоя на стене над тёмными водами реки, Гирхарт смотрел на лежащий у его ног, озаряемый пожарами город. Сейчас его люди возьмут из него всё, что можно взять, а завтра он прикажет разрушить эти стены, дома и храмы до основания. Коэна исчезнет. Это жертва, которую он обещал своим Богам, и это — дело всей его жизни, ради которого он, наверное, и появился на свет. И после его завершения он со спокойной душой сможет уйти к своим Покровителям.
На следующий день на правый берег Инни переправился гонец с донесением от Эрмиса. Оказалось, коэнцы не только попытались вчера отстоять Новый город путём контратаки, но и организовали вылазку на левом берегу, которая, впрочем, была благополучно отбита. Оставив Дарри руководить разрушением захваченной части города, Гирхарт вернулся в основной лагерь. Сразу по возвращении он собрал совещание штаба для выработки дальнейшей стратегии осады. На этом совещании Арн предложил отправить к Серлею парламентёров с требованием капитуляции. В этом случае её жителям гарантировалась жизнь.
— На мой взгляд, это не имеет смысла, — сказал Гирхарт, пожав плечами. — Они не согласятся. Но если хочешь — отправляй.
Вернувшись к себе, Гирхарт уселся за стол и занялся составлением сметы для следующего этапа осады. Земляные работы были практически завершены, подступы к стенам построены, башни возведены, тараны и орудия расставлены. Вроде всего хватает, но мало ли что может случиться… Надо будет, кстати, провести разъяснительную работу в войсках, чтобы не бросались грабить до конца сражения. А то вчера из-за их жадности чуть не проиграли. Гирхарт перечитал получившийся у него список, прикидывая, не забыл ли чего, и тут на плечо ему легла чья-то рука. Маршал вздрогнул и резко обернулся.
— Весь в работе, — засмеялась Фрина, не торопясь убирать руку, — ничего вокруг не видишь и не слышишь.
— Давно вошла? — спросил Гирхарт, с некоторым раскаянием подумав, что ухитрился как-то забыть о своей подруге. Коэна забирала все силы и внимание без остатка.
— Да уже несколько минут. Соскучился без меня?
— Очень.
— Врёшь ведь. Тебе было некогда скучать.
— Доказать, что не вру? — Гирхарт покосился на бумаги, но решил, что они могут и подождать немного.
— Докажи, — разрешила Фрина, устраиваясь у него на коленях.
Ночью пошёл снег и не таял несколько дней. Воины, не занятые несением службы, толпились у костров, ругая холод. Находились, правда, и такие, которые гордо расхаживали по лагерю, снисходительно поглядывая на остальных: мол, разве это морозы? Вот у нас дома морозы так морозы! Кто-то из них затеял игру в снежки. Солдаты помоложе с радостью подхватили эту забаву, что позволило немного развеять скуку длительной осады, охватывающую не только осаждённых, но и осаждающих. Военные действия на время замерли, так как командиры повстанческой армии решили дать коэнцам возможность подъесть свои припасы. Скоро перед ними замаячит, если уже не замаячил, призрак голода, и вот тогда можно будет предложить сдачу. Хотя в эффективность этой меры Гирхарт всё равно не верил. Он видел, с каким ожесточением дрались простолюдины Нового города, а ведь теперь придётся иметь дело с благородным дворянством во главе с самим Серлеем. Так что даже сам Арн вряд ли всерьёз рассчитывает на успех своей затеи.