Первый уверенно двигается вперёд, остальные идут за ним. Они знают, куда идти, перебежчик нарисовал подробный план всех ярусов. Первый пост — тут же у окна. Пароль для него они знают, а вот дальше придётся труднее.
— Кто идёт? — окликают их. Первый отвечает, потом спокойно подходит к постовым и, пряча руку под плащом, на ходу достаёт нож. Остальные следуют его примеру. Растерявшиеся коэнцы вырезаны быстро и бесшумно.
Гирхарт до рези в глазах всматривался в темноту за проломом. Разумеется, он не мог знать наверняка, что всё происходит именно так. Однако время шло, а тревогу коэнцы ещё не подняли. Значит, пока всё в порядке.
А его воины идут по заранее известному маршруту, уничтожая посты на нижних этажах. Дверь, выходящая к пролому, закрыта и заложена камнем, так же как и окна на первом этаже, и они спускают крепкие верёвки из окон второго. Нужно торопиться, ведь обход совершается регулярно…
Тишину разорвал резкий звук трубы. Гирхарт вздрогнул, хотя именно его и ждал всё время. Вот оно! Теперь всё зависит от скорости. Среди коэнцев поднялась тревога, его солдаты будут держаться сколько смогут, но их мало. Нужно успеть.
— Боги с нами! — крикнул Гирхарт, первым бросаясь к пролому. За ним раздался слитный топот сотен ног. Прежде, чем коэнцы успели сообразить, что случилось, Гирхарт пересёк открытое пространство у подножия башни и ухватился за свисающую верёвку. Он взлетел по ней так быстро, словно у него выросли крылья.
Надо отдать должное коэнцам — они мгновенно сообразили, в чём дело, да и трудно не сообразить, когда под стенами собрался целый полк. Все три тысячи человек не могли быстро подняться по нескольким канатам, они невольно сгрудились под стенами, являя собой великолепную мишень для лучников и метателей камней. Протискиваясь в узкую бойницу, Гирхарт услышал за спиной грохот и крики. Единственным способом помочь им было отвлечь защитников на себя и маршал, выхватив меч, кинулся в завязавшуюся у окон схватку.
Коэнцы всё прибывали. Повстанцы, лезущие по стене, не могли прийти на помощь своим так же быстро, как их противники, которым только и нужно было, что пробежать по коридорам и лестницам. Гирхарту и его людям всё же удалось оттеснить коэнцев от бойниц, но дальше начались узкие коридоры и лестницы, и драться стало труднее. Одно утешение — теснота мешала и хозяевам, они никак не могли вышвырнуть наглых захватчиков из башни. Теперь всё решали стойкость и мастерство отборного полка, приведённого Гирхартом.
Казалось, время остановилось. Во тьме, рассеиваемой лишь светом редких факелов, сверкали мечи и шлемы, иногда случайный отблеск выхватывал из темноты залитое потом лицо врага. Бить приходилось почти наугад, и несколько раз только обострившийся инстинкт спасал Гирхарту жизнь, помогая увернуться от вражеского клинка. Противники дрались молча и ожесточённо, слышались лишь звон, топот, хриплое дыхание, стоны раненых и умирающих. Рядом падали люди, даже толком и не разберёшь в этой темноте, свои или чужие, а сзади напирали недавно подошедшие воины, стремясь поскорее принять участие в схватке. Повинуясь этому напору, Гирхарт сделал шаг вперёд, потом ещё один, и до него не сразу дошло, что коэнцы-то отступают! Медленно, неохотно, но поддаются!
Это осознание удесятерило силы, маршал кинулся на врага, как демон из страшной легенды. Не было ничего важнее, чем дойти до конца коридора… потом до лестницы… подняться по ней… Кто-то замахнулся на него копьём, Гирхарт поднырнул под тускло блеснувшее остриё и полоснул мечом. Ноги скользили по заливавшей лестницу крови. Ступать приходилось прямо по трупам, слишком узки были упрятанные в толщу стены ступени. А потом коэнцы как-то странно засуетились, отхлынули вверх, и только поднявшись вслед за ними на площадку, Гирхарт понял, в чём дело, нос к носу столкнувшись с Дарниллом.