Кэрол стало страшно. Солнце медленно садилось, окрашивая горизонт в розовое марево. Старуха продолжала злобно ругаться, но не уходила. Казалось, жара и песок не имели над ней никакой власти. Кэрол не выдержала и села на землю, несмотря на то, что песок обжигал даже через джинсы.
- Чего расселась? – старуха прервала излияния.
- Вас слушаю, - спокойно ответила Кэрол. - Интересно, как вы собираетесь ему отомстить.
Ведьма открыла рот, но тут же его закрыла. Она смотрела на Кэрол незрячими глазами, прищурившись, потом несколько раз поцокала языком и перебрала кости на поясе.
- Знаешь, чьи это кости? – вкрадчиво спросила она, но ждать ответа не стала. – Моей прошлой ученицы. У нее было сочное мясцо… как же давно это было, ох, как давно. До того как выпал последний зуб.
Она задрала верхнюю губу, чтобы продемонстрировать, где именно он находился. Кэрол отвернулась, но старуха больно вцепилась ей в плечо крючковатыми пальцами, на каждом из которых красовалось по паре колец, и заставила повернуться обратно.
- Ты не кривись, не кривись! Думаешь, сама писаная красавица?
«Все относительно» - чуть не ляпнула Кэрол, но сдержалась. В этом была доля правды – на красавицу она не тянула. Старуха по-прежнему вызывала омерзение, хотя Кэрол начинала разделять ее желание отомстить водителю. Ведь это ее он кинул в пустыне.
- Вы его не найдете, давно свалил, наверное.
Старухе хмыкнула, поцокав языком.
- Его искать не придется, дуреха. Ну, вставай, что ли. Закат близок - самая работа начинается.
Какая работа? Кэрол машинально выпила остатки воды одним глотком и в ужасе выронила пустую бутылку. Они обе умрут здесь по милости садиста-дальнобойщика, который бросил ее наедине с ведьмой. Да пусть она даже настоящая колдунья, что толку? Должна же она что-то есть, пить, даже один день на такой жаре не выдержать никому.
Она попыталась встать, но левая нога подогнулась, и Кэрол со стоном опустилась обратно на песок. Силы покинули ее окончательно.
- Я…
- Сдохнуть решила? – без тени сочувствия пожала плечами ведьма. – Я мешать не стану, может и смогу потом пососать пару косточек, как ветер пообтреплет.
- Пошла ты… - пробормотала Кэрол, укладываясь на песок.
Она подложила сумку под голову и обхватила себя исцарапанными на ветру пальцами. Раскаленный песок обжигал, но скоро измученное тело перестало чувствовать боль. Кэрол знала – пока она лежит, свернувшись в комочек и не двигается – мир продолжает существовать без нее, солнце садится за песчаные буруны, и вместе с закатом утекает по капле ее жизнь.
Удивительно, но все это не вызывало ни малейшего разочарования. Только тупое удивление от поступка человека, который совсем не знал ее. Она закрыла глаза и приготовилась раствориться в песке.
______
Прошла бесконечность, прежде чем назойливое цыканье вторглось в ее разум, мешая превращению в ничто. Кэрол с усилием раскрыла воспаленные глаза – с ресниц посыпался песок, царапая щеки. Ведьма сидела рядом, методично раскапывая в песке углубление, которое то и дело засыпало обратно. Старуха не переставала цокать, изредка громыхая костями, и Кэрол, отчаявшись вернуться в прежнее полубессознательное состояние, приподнялась на локте.
Солнце почти полностью село, и по темной пустыне, лишенной привычной дымки, медленно растекалась прохлада. Силы быстро оставляли Кэрол. Она рухнула обратно на песок, и скоро уже не могла пошевелить ни пальцем, ни даже убрать из-под головы сумку с пряжкой, больно впившейся в висок. В темноте пустыня, казалось, ожила, сбежав от власти палящего диска. Слышался шорох – чего? – далекое стрекотание невидимых цикад, мягкий шелест сползавших барханов.
Грубая костлявая рука дернула ее в сторону, и голова Кэрол обессилено упала на песок. На лицо опустилась колючая жесткая ткань; Кэрол дернулась было, но рука, словно налитая свинцом, лишь едва тронулась с места. Старуха бормотала себе что-то под нос, ворочая Кэрол с боку на бок, словно тюфяк. Наконец, она оставила ее в покое, плотно спеленав, будто младенца. Кэрол в ужасе обнаружила, что у нее нет сил даже, чтобы раздвинуть холщовую ткань и высунуть наружу лицо.
- Не дергайся ты! – пробормотала ведьма над ухом. – Теперь уже недолго осталось. Ах ты, сучье вымя!
Кэрол догадалась, что ругается старуха не на нее. Та зашевелилась, шелестя юбками; каждое движение сопровождалось бесконечным клацаньем костей.
- Что вы делаете? – кое-как прошептала Кэрол, а когда старуха не ответила, прокричала вопрос снова из последних сил.