Он вошел под арку ворот — и город проглотил его.
Узкие улочки кишели людьми, но стоило Ардану сделать шаг — и вокруг расступался пустой круг. Копты в грязных хламидах шарахались от его черного плаща с вышитыми рунами. Дети застывали, широко раскрыв глаза, потом с визгом разбегались.
Узкие улочки петляли между глинобитными домами с плоскими крышами, где сушились ковры и вялилось мясо. Воздух был густ от запахов пряностей, жареного мяса и человеческого пота. Над головой натянутые между домами верёвки с развешенным бельём создавали подобие крыши, сквозь которую пробивались лучи солнца.
— Чужак! — прошипела старуха, плюнув себе под ноги. — Магакратия!
Ардан стиснул зубы. Он знал этот взгляд. Так же смотрели на его отца перед казнью.
Город встретил Ардана не только враждебными взглядами.
Пройдя несколько кривых улочек, он уловил запах жареного мяса и анисовой водки. Из полуразрушенного здания с вывеской в виде треснувшего кувшина доносился хриплый смех. Над дверью висел фонарь, внутри которого копошились светляки, бросая зелёные блики на мостовую.
Ардан толкнул дверь.
Таверна «Проклятый оазис» была полна народа. Копты в потёртых хламидах сидели за столами, попивая мутную жидкость из глиняных кружек. В углу слепой музыкант тренькал на лютне с треснутой декой. Но самое оживлённое место было у стойки — там толпились игроки.
Ардан протиснулся ближе.
На столе лежали кости необычного вида — вырезанные из чёрного камня, с иероглифами вместо точек.
— Место есть, чужестранец? — Хозяин стола, коренастый мужчина со шрамом через глаз, ухмыльнулся, показывая золотой зуб.
Ардан бросил на стол серебряную монету Магакратии.
— О-о, — игроки переглянулись. — Серьёзный гость.
Правила были простыми:
Кидаешь кости.
Если выпадает «судьба» (три одинаковых символа) — забираешь банк.
Если «проклятие» (знак Пожирателя) — платишь вдвое.
Первый бросок.
Кости звякнули о стол. "Играю с судьбой, как Совет играет со мной. Но кто здесь настоящий шулер?" Тени шептали ему подсказки. "Предатели. Они всегда знают больше, чем говорят".
— «Пустота», «меч», «печать», — пробормотал шулер. — Ничья.
Ардан почувствовал, как тени под плащом зашевелились. Они тянулись к костям, будто пытались прочитать иероглифы.
Второй бросок.
— «Печать», «печать»... — Шулер замер. — И «судьба».
Из толпы выдохнули.
— Не может быть, — прошептал золотозубый.
Ардан протянул руку за выигрышем, но старик в углу, до этого молчавший, вдруг заговорил:
— Ты играешь с судьбой, как они играли с печатями.
Тишина.
"Шесть печатей. Шесть членов Совета. Отец говорил об этом перед... Нет, не сейчас. Эти воспоминания как открытая рана".
— Кто? — Ардан повернулся к нему.
Старик поднял голову. Его глаза были мутными, словно затянутыми песком.
— Те, кто запер Пожирателя. — Он ткнул кривым пальцем в кости. — Думали, что контролируют игру. Но кости всегда падают иначе.
Один из игроков резко встал, опрокидывая стул.
— Хватит! Опять твои бредни!
Но Ардан не сводил глаз со старика.
— Что ты знаешь о печатях?
Старик рассмеялся, обнажив дёсны.
— То, что их шесть. И все треснули. — Он наклонился вперёд, и Ардан почувствовал запах гнили. — Но ты-то это уже видел, да? В пирамиде.
Ледяная рука сжала сердце Ардана.
— Кто ты?
Но старик уже отворачивался, бормоча себе под нос:
— Просто старый дурак, который слишком долго бросал кости...
В таверне снова зашумели. Игра продолжалась.
Но Ардан уже вышел на улицу, сжимая в кулаке серебряную монету.
На ней был выгравирован тот же знак, что и на костях.
Знак Совета Шести.
Ардан подошел к группе мужчин у колодца.
— Мне нужен жрец, — сказал он на коптском, стараясь смягчить акцент.
Молчание. Потом один плюнул в воду.
— Убирайся, колдун.
Ардан почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его тени зашевелились под плащом, шепча что-то на языке, которого он не понимал.
Он уже собирался уйти, когда хриплый голос окликнул его:
— Эй, плащ!
Старик сидел в тени развалин, попивая что-то мутное из глиняной чашки. Его лицо было похоже на высохшую грушу.