Старик хрипло рассмеялся, обнажив дёсны с тремя жёлтыми зубами.
— О-о, серьёзный гость! Жрецов у нас как шакалов — шныряют повсюду. Но настоящих... — Он сделал глоток из чашки, сморщился. — Вор или безумец. Выбирай, плащ.
Ардан бросил взгляд на свой кинжал — иероглифы пульсировали слабым светом.
— Мне нужен тот, кто понимает язык древних.
— А-а... — Старик прищурился. — Значит, ты из тех, кто рыщет по пескам в поисках беды. Ну что ж... — Он указал кривым пальцем вглубь города. — Богатый дом с синими ставнями. Там живет Аменхотеп. Только не говори, что я послал тебя.
Дом с синими ставнями оказался слишком роскошным для этого захолустья. Ардан постучал резным молотком в виде змеи.
Дверь открыл толстый человек в белых одеждах. На шее у него болталось столько амулетов, что они звенели при каждом движении.
— Аменхотеп? — спросил Ардан.
— Великий жрец Нереха, знаток древних...
Ардан не стал дослушивать. Он развернул свиток перед лицом мужчины.
— Что скажешь?
Аменхотеп замер. Его глаза побежали по строкам, потом он резко схватил Ардана за руку.
Аменхотеп замер, его жирные пальцы с бриллиантовыми перстнями задрожали.
— Откуда у тебя... — Он резко захлопнул свиток, озираясь. — Ты хочешь смерти для нас всех!
Ардан медленно наклонился, пока их лица не оказались на одном уровне.
— Я хочу понять, почему пророчество исчезает. А ты... — Его тени зашевелились по стенам, — ты хочешь доказать, что не зря носишь эти побрякушки.
Жрец (если он вообще был жрецом) вдруг изменился в лице.
— Конечно, конечно... — засуетился он. — Но такая работа требует... вознаграждения.
Ардан почувствовал, как что-то внутри него натянулось, как струна.
— Ты даже не взглянул на текст, — тихо сказал он.
Аменхотеп отпрянул.
— Я... я вижу, что это древний...
— Ты шарлатан, — перебил Ардан. Его тени вырвались из-под плаща, заполнив комнату мраком. Вазы на полках задрожали. — Последний раз спрашиваю. Где настоящий жрец?
Лицо Аменхотепа стало цвета глины.
— Храм! — выдохнул он. — В центре города! Но он закрыт, там никого...
Ардан уже выходил, когда шарлатан крикнул ему вслед:
— Они все равно тебя убьют! Магакратия... они первые умрут, когда придет Пожиратель!
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что со стен посыпалась штукатурка.
Город не спал.
Ардан брел по узким переулкам, где лунный свет не мог пробиться сквозь нависающие балконы. Воздух был густ от запаха тмина и жженой шерсти. Тени плясали на стенах, но не его тени — чужие, изломанные, будто нарисованные дрожащей рукой.
Из-за поворота донесся монотонный гул.
Группа коптов в выцветших одеждах стояла в кругу перед полуразрушенной статуей Нереха. Безликий бог возвышался над ними, его каменные руки были протянуты в жесте благословения — или осуждения.
Ардан прижался к стене.
В центре круга горел костер из черного дерева. Пламя было неестественно синим, почти прозрачным.
— Хеф-ра-ант... — запел старший жрец, его голос напоминал скрип двери в заброшенном храме.
Один из коптов выступил вперед. В его руках была чаша с черным песком.
— Ант-нух-кет...
Песок зашевелился.
Ардан почувствовал, как его кинжал дрогнул в ножнах. Иероглифы на лезвии засветились тусклым синим.
Жрец начал сыпать песок к подножию статуи.
— Прими жертву, Безликий...
Песок ожил.
Он струился, как вода, поднимаясь по ногам статуи, образуя узоры, похожие на письмена. Ардан затаил дыхание — он узнал эти символы. Такие же были на свитке из пирамиды.
Внезапно песок взметнулся вверх, ударив в лицо статуи.
На мгновение каменные черты ожили — пустые глазницы наполнились тьмой, рот искривился в беззвучном крике.
И тогда Ардан увидел.
Лицо было его собственным.
— Наследник... — прошептал жрец, оборачиваясь. Его глаза расширились. — Ты пришел слишком рано.
Копты замерли, затем в панике бросились прочь, опрокидывая чаши. Синий огонь костра вспыхнул ярко, осветив переулок.
Статуя Нереха снова была безликой.
Но на песке у ее подножия четко виднелось одно слово, выведенное неведомой рукой: