Настоящий.
Не мираж, не видение — он чувствовал его присутствие кожей.
— Ты уверен, что хочешь правды? — спросил Эридан, и Ардан понял — это не голос в голове.
Зеркальный Советник поднял руку и постучал изнутри.
Обсидиан затрещал.
***
В конце коридора – круглый зал. В центре, перед Чашей Откровений, сидел старик.
Настоящий жрец.
Его глаза были затянуты белой пленкой, но когда он повернул голову, Ардан понял – старик видит его. Видит лучше, чем любой зрячий.
Слепые глаза жреца слезились, будто он видел что-то невыносимое.
— Они говорили, что успеем... Лгали. — Его иссохшая рука указала на свиток. — Ты держишь не слова, Ардан Вейт. Ты держишь предсмертный хрип.
— Объясни.
— Когда человек тонет, он не строит красивые фразы. Он кричит. — Жрец провёл пальцем над Чашей, и чёрный песок закрутился воронкой. — Это — крик мира, который чувствует, как его пожирают.
За окнами храма вдруг погас свет. Тьма сгущалась, заполняя зал.
— Совет Шести... — начал Ардан.
— Лгут, — перебил жрец. — Они знали, что это неизбежно. Искали не способ остановить, а способ использовать.
Вдруг стены задрожали. С потолка посыпалась пыль.
— Они идут за тобой, — прошептал жрец. — Беги.
Но было уже поздно.
Шесть синих огней вспыхнули в темноте. Ардан почувствовал, как реальность вокруг него начала сворачиваться в трубку.
Последнее, что он увидел – лицо жреца, искаженное ужасом.
И услышал его последние слова:
— Спроси их про Эридана...
Потом мир взорвался в сиянии.
***
Сознание вернулось к нему волнами.
Сначала — холод. Ледяной, пронизывающий до костей, будто он провалился в озеро под зимним Виндерландом. Потом — звук. Металлический звон, похожий на удар кинжала о чашу. И наконец — свет.
Ардан открыл глаза.
Он стоял в центре круглого зала, вырубленного в черном камне. Шесть синих огней плясали в воздухе, отбрасывая мертвенные блики на стены. Здесь не было ни окон, ни дверей — только шесть каменных тронов, и на каждом...
Маски.
Пустые, безликие, из белого мрамора. Но за каждой чувствовалось присутствие.
Зал Совета Шести был высечен из единого массива чёрного базальта, его стены впитывали свет, а не отражали его. В воздухе висела лёгкая дрожь - ощущение постоянной вибрации, будто где-то глубоко под ногами пульсировало огромное сердце. На стенах мерцали рунические символы, их синеватый свет перекликался с огнями Советников.
— Агент Вейт.
Голос пришел со всех сторон сразу, будто само помещение говорило с ним. Ардан напрягся — его тени замерли, словно придавленные невидимым весом.
— Вы знали, — сказал он. Не вопрос. Констатация.
Один из огней вспыхнул ярче.
— Мы знаем многое.
— Пожиратель...
— Не может быть остановлен, — закончил за него другой голос, женский. — Но может быть направлен.
Ардан сжал кулаки. Перстень больно впился в кожу.
— Вы использовали меня. Как ключ.
Тишина. Потом третий голос, старческий и сухой:
Шестой огонь вспыхнул ярче, и в нём проступили знакомые черты.
— Пророчества? — Голос Эридана звучал одновременно со всех сторон. — Детские сказки. Ты нашёл приглашение на пир, Ардан. И место твое... — Огонь метнулся к изображению трещины, — уже накрыто.
В воздухе перед ним возникло изображение — пирамида Кхем-Ура, но теперь он видел её настоящую форму. Не гробницу. Не храм.
Печать.
И в её основании — черная трещина, из которой сочился дым.
— Он проснётся через три лунных цикла, — сказал четвертый голос. — С тобой или без тебя.
Ардан внезапно понял, почему его тени вели себя так странно. Почему кинжал сестры реагировал на свиток.
Ардан ощутил, как его тени сливаются с тьмой в основании пирамиды.
— Сколько вы мной манипулировали?
Огонь, до сих пор молчавший, вдруг заговорил. И Ардан узнал этот голос.