— Прошу прощения, — сказал он. — Но тут у вас вроде весело.
Какой-то арфист посмотрел на него и переспросил:
— Весело? — как будто это было последнее слово, которое пришло бы ему в голову в данном контексте.
— Игра, в которую вы играете, — сказал Луций Домиций. — Я вроде помню, что играл во что-то такое в детстве, когда мы спускались с гор, чтобы навестить дядю с тетей.
Тут уж все игроки на него уставились.
— Правда, что ли? — сказал один с выражением крайней занятости в голосе. — Маленький у нас мир, везде находишь что-нибудь знакомое, да?
— Ничего, если я немного понаблюдаю? — продолжал Луций Домиций. — Хочу проверить, помню ли я правила.
— Конечно, — сказал один из игроков. — Только рта не разевай, ладно? Мы пытаемся сосредоточиться.
В общем, он присел на корточки и некоторые время за ними наблюдал. Затем, улучив момент между ставками, сказал:
— Извините, что снова влезаю, но как с этим связаны деньги?
Барабанщик изогнул шею, посмотрел на него и нахмурился.
— Чего ты сказал? — спросил он.
— Я не мог не заметить, — сказал Луций Домиций, — что вы все время передаете друг другу монеты, когда играете. Они используются как фишки, чтобы вы знали, чей ход? Или это как-то связано со счетом?
Если бы я попытался такое сказать, это прозвучало бы до смешного лживо, и вы, наверное, тоже думаете — какими надо быть идиотами, чтобы на такое купиться? Что ж, это потому, что вы не видели, как это было исполнено — а исполнение, надо отдать должное, было великолепным. Гений в чистом виде. Оно было столь прекрасно, что даже я был готов поверить, что перед нами деревенский дурачок, который никогда не слышал об игре на деньги. Если у них и были какие-то сомнения, то их заглушила алчность — им хотелось, чтобы он оказался тем, кем казался, величайшим простаком в истории человечества.
Поразительно.
— Ну что ж, — сказал арфист после короткой паузы. — Штука тут вот в чем…
Теперь, ясное дело, возникала одна проблема, и я уверен, что вы уже ее заметили. На случай, если нет: прежде чем допустить его к игре, как бы им того не хотелось, они должны были увидеть его деньги, а их, конечно же, у него не было — ни гроша.
Я и представить не мог, как он из этого вывернется. Я бы на его месте попытался спереть несколько монет из банка — и, конечно же, попался, за чем последовала бы отвратительная сцена и, возможно, проявления насилия. Решение Луция Домиция оказалось гораздо хитрее. Он внимательно выслушал лекцию об основах азартных игр, а затем сказал: спасибо, очень интересно — и поднялся, чтобы уйти.
— Куда это ты? — спросил один из игроков разочарованно. — Разве ты хочешь присоединиться на пару кругов и испытать удачу?
Луций Домиций напустил на себя ужасно печальный вид.
— Очень хочу, — сказал он. — но не могу. Понимаете, у меня нет денег.
Общее разочарование, крушение всех надежд.
— Ох, — сказал кто-то. — Жалость-то какая.
Луций Домиций кивнул.
— Все, что у меня есть — пять ослов, груженых солью, я оставил их на продуктовом рынке. Мы с братом возим соль с побережья в это время года, когда на земле дел немного. Это интересный приработок, мы немало с него имеем, особенно когда цены идут вверх, как в этом году. Думаю…
В данный момент игрокам явно не очень хотелось выслушивать откровения о солеторговле. Больше всего они хотели обдурить простака.
— Пять ослов, — вмешался один из них. — И сколько может нести один осел?
Луций Домиций пожал плечами.
— Зависит от осла, — сказал он. — Мы не хотели перегружать их, они уже устали, как и все мы. Поэтому на каждого мы нагружаем примерно шесть талантов.
Я видел, как в головах у них происходят расчеты: пять умножить на шесть умножить на сто сестерциев. Щелчок, с которым все они более-менее одновременно пришли к одному и тому же ответу, можно было услышать в Вейях.