Луций Домиций кивнул, как бы говоря — я знаю, о чем ты. Офигенное хладнокровие. Даже если не вспоминать, что эти герои песчаной арены только что оглушили нас и похитили. Почему-то я не верил, что они на нашей стороне.
Возможно, Хвост почуял мои сомнения, но он посмотрел мне в глаза и сказал:
— Что ж, думаю, я должен перед вами извиниться. За то что бил вас по башке, я хочу сказать. Понимаете, вся это суматоха, толпа вокруг и все такое — не было времени объяснять. Проще было сначала утащить, а объяснять потом.
У Луция Домиция был такой вид, будто он собирается сказать: да пустяки, не беспокойтесь, поэтому я я быстро спросил:
— Объяснять что?
Хвост пожал плечами. Думаю, оползни на Этне примерно так и выглядят.
— Я не так много могу сказать, — сказал он. — Один мужик, на которого мы время от времени работаем, пришел и сказал — двое моих друзей наступили ногой в жир, их держат на постоялом дворе у Остийских ворот, и я хочу, чтобы вы сходили туда и забрали их. Только осторожно, сказал он, помните, что они мои друзья, а вы, ребята, иногда забываете рассчитать удар. Ну и вот, — продолжал он. — Было бы здорово, если бы вы ничего не говорили насчет удара по башке, а? Если он узнает, то разозлится, и плакали наши денежки. А времена нынче тяжелые, давайте смотреть правде в глаза. Мы бы вообще ничем таким не занимались, кабы не времена.
Выражение на лице Луция Домиция говорило: это просто стыд и позор, что герои Большого Цирка низведены до состояния простых громил, которые соглашаются бить обитателей постоялых дворов по башке, просто чтобы свести концы с концами. Один раз кретин — всю жизнь кретин, как говаривала моя старушка-матушка.
— Тот мужик, — сказал я, — который вас нанял. Он, случайно, не сицилиец?
Хвост нахмурился.
— Не думаю, — сказал он. — То есть я не знаю, откуда он родом. Не думаю, чтобы он хоть раз покидал город.
Это звучало как-то странно, но я продолжал.
— Рослый парень, — сказал я. — Прямой нос, квадратная челюсть, темная вьющаяся борода.
— Нет, это не наш, — встрял Александр. — Низенький, пузатый чувачок, лысый, где-то четыре подбородка. Отзывается на имя Лициний Поллион.
Низенький, пузатый чувачок. Вот дерьмо, подумал я, это он.
— А, — сказал я. — Это он. Ну что ж, в одном вы правы. Он обосрется от злости, если узнает, что вы нас оглоушили.
Хвост скорчил рожу.
— Это так, — сказал он. — Ужасный у него характер, особенно для чувака, который выглядит, как откормленный ягненок. Вы же ему не расскажете, а?
— Конечно, нет, — сказал Луций Домиций, прежде чем я открыл рот. — Не беспокойтесь. А говорил ли он, зачем мы ему понадобились?
Хвост покачал головой.
— Неа. Сказал, притащите их в старый дом и дождитесь меня, вот и все. Понимаете, какая штука, — продолжал он. — Я удивляюсь, что его до сих пор нет. Мы договаривались встретиться в полночь, а сейчас гораздо позже. Я слышал, как телеги с капустой проехали, и это было уже довольно давно.
— Забавный он мужик, этот Лициний Поллион. Наверное, не следует вам говорить, но он велел нам следить за вами последние несколько дней. Это до жопы работы было, вас найти. Ну типа, крупного, красивого рыжеволосого италийца и маленького крысомордого грека — это не мои слова, — добавил он быстро, — это описание, которое он нам дал, и никаких имен, конечно, которые, понятно дело, пригодились бы куда больше. Вы хоть представляете, сколько народу в Риме подходит под это описание?
Не говоря уж о том, что оно не соответствуют действительности. Это Луций-то Домиций красивый?
— Но все-таки у вас получилось, — сказал я.
— Ну, мы свое дело-то знаем, — сказал Хвост. — Мы знаем всех, кого наша работа касается.
— Он не про битье по башке говорит, — поправил коллегу Александр. — Мы этим не занимаемся вообще-то, если времена не слишком тяжелые. Видите ли, в чем дело — на самом деле мы повара.
Я ухитрился опередить Луция Домиция, но буквально на долю секунды.
— Значит, вы нас выслеживали, — сказал я. — Он объяснил, зачем?
Александр на греческий манер вскинул голову.
— Нет. Следуйте за ними повсюду — больше Лициний Поллион ничего нам не говорил; приглядывайте за ними и следите, что они никуда не вляпались.
Хвост ухмылялся, раздражая, кажется, этим Александра.
— Извини, — сказал Хвост. — Но нам надо им рассказать. В смысле, самое смешное. Не хочешь сказать, что тебе сказал Лициний Поллион?
— Рассказать нам что?
Александр пожал плечами, и Хвост продолжал: