Я всё ищу, и никак мне его не найти.
Если им больно — не плачут они, а смеются,
Если им весело — грустные песни поют.
Женские волосы, женские волосы вьются,
И неустроенность им заменяет уют.
Я иногда проходил через этот город —
Мне бы увидеть, а я его не замечал.
И за молчанием или за разговором
Шёл я по городу, выйдя и не повстречав…
Поездом — нет! Поездом мне не доехать.
И самолётом, тем более, не долететь.
Он задрожит миражом, он откликнется эхом.
И я найду, я хочу, и мне надо хотеть.
Конец октября 1964, Шерегеш-Новокузнецк-Ленинград
Гостиница[10]
Ах, гостиница моя, ах, гостиница!
На кровать присяду я — ты подвинешься,
Занавесишься ресниц занавескою…
Хоть на час тебе жених — ты невестою.
Занавесишься ресниц занавескою…
Я на час тебе жених — ты невестою.
Бабье лето, так и быть, не обидится,
Всех скорее позабыть, с кем не видимся.
Заиграла в жилах кровь коня троянского,
Переводим мы любовь с итальянского.
Наплывает слов туман, а в глазах укор,
Обязательный обман — умный разговор.
Сердце врёт: «Люблю, люблю!» — на истерике,
Невозможно кораблю без Америки.
Ничего у нас с тобой не получится.
Как ты любишь голубой мукой мучиться!
Видишь, я стою босой перед вечностью,
Так зачем косить косой — человечностью?
Коридорные шаги — злой угрозою,
Было небо голубым — стало розовым…
А я на краешке сижу и не подвинулся…
Ах, гостиница моя, ах, гостиница!
Октябрь 1965, Темиртау
За туманом
Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.
Люди сосланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегают от обиды, от тоски…
А я еду, а я еду за мечтами,
За туманом и за запахом тайги.
Понимаешь, это просто, очень просто
Для того, кто хоть однажды уходил.
Ты представь, что это остро, очень остро:
Горы, солнце, пихты, песни и дожди.
И пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы:
Память, грусть, невозвращённые долги…
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.
2 июня 1964 Товарный поезд «Ленинград-Шерегеш»
Морская песня
Ни боли, ни досады,
Прощаться мне не надо,
Я — вот он весь.
Да дело и не в этом,
Идем, по всем приметам,
В последний рейс.
Маяк кровавым глазом
Мигнул. Забезобразил,
Завыл Норд-Вест.
Качаются постели,
Дешевый крест на теле
И Южный Крест.
Когда рукой усталой
Я струны у гитары
Перебирал,
Я понял — в жизни прошлой,
Поверь, что не нарочно,
Переиграл.
И счастье мое ветер
Унес и не заметил —
Как желтый лист.
Теперь без всяких правил
Я сам с собой играю
Под ветра свист.
Я по чужой подсказке
Уже не верю в сказки,
Что могут ждать.
Мечу в колоду страны,
Моря и океаны
И города.
Не спрятаться от боли
Во сне и в алкоголе —
С ней вечно жить.
А жизнь, как волны эти,
Как все на белом свете,
Бежит, бежит…
Ни боли, ни досады,
Прощаться мне не надо,
Я — вот он весь.
Качаются постели,
Дешевый крест на теле
И Южный Крест.
Лето 1980