То клубки катает,
То грызёт у телефона шнур.
В марте в лунном свете,
Как грудные дети,
Плачут, надрываются коты.
Мурка — прыг на кресло,
В форточку пролезла.
И исчезла! Мурка, где же ты?
Где ж ты, Мурка, бродишь?
Что ж ты не приходишь?
Иль наш дом тебе уже не мил?
Я ль с тобой не ладил?
Я ль тебя не гладил?
Я ль тебя сметаной не кормил?
Чья это фигурка,
Дымчатая шкурка?
Чьи глаза из подпола блестят?
Там сидела Мурка,
Кошечка-кошурка.
Рядом с ней сидело семь котят.
На Перовском на базаре…
На Перовском на базаре шум и тарарам,
Продается все, что надо, барахло и хлам.
Бабы, тряпки и корзины, толпами народ.
Бабы, тряпки и корзины заняли проход.
Есть газеты, семечки каленые,
Сигареты, а кому лимон?
Есть вода, холодная вода,
Пейте воду, воду, господа!
Брюква, дыни, простокваша, морс и квас на льду,
Самовары, щи и каша — все в одном ряду.
И спиртного там немало, что ни шаг — буфет,
Что сказать, насчет спиртного недостатку нет.
Есть газеты, семечки каленые,
Сигареты, а кому лимон?
Есть вода, холодная вода,
Пейте воду, воду, господа!
Вот сидит, согнувши спину, баба, крепко спит,
А собачка ей в корзину сделала визит,
Опрокинула корзину, и торговка в крик,
Все проклятая скотина съела в один миг.
Есть газеты, семечки каленые,
Сигареты, а кому лимон?
Есть вода, холодная вода,
Пейте воду, воду, господа!
Вдруг раздался на базаре крик: «Аэроплан!» —
Ловко кто-то постарался, вывернул карман.
Ой, рятуйте, граждане хорошие, из кармана вытащили гроши.
Так тебе и надо, не будь такой болван,
Нечего тебе глазеть на аэроплан.
Есть газеты, семечки каленые,
Сигареты, а кому лимон?
Есть вода, холодная вода,
Пейте воду, воду, господа!
Над рекой, над лесом рос кудрявый клен…
Над рекой, над лесом рос кудрявый клен,
В белую березу был тот клен влюблен,
И когда над речкой ветер затихал,
Он березе песню эту напевал:
«Белая береза, я тебя люблю,
Ну протяни мне ветку свою тонкую.
Без любви, без ласки пропадаю я,
Белая береза — ты любовь моя!»
А она игриво шелестит листвой:
«У меня есть милый — ветер полевой.»
И от слов от этих бедный клен сникал,
Все равно березе песню напевал:
«Белая береза, я тебя люблю,
Ну протяни мне ветку свою тонкую.
Без любви, без ласки пропадаю я,
Белая береза — ты любовь моя!»
Но однажды ветер это услыхал,
Злою страшной силой он на клен напал,
И в неравной схватке пал кудрявый клен,
Только было слышно через слабый стон:
«Белая береза, я тебя люблю,
Ну протяни мне ветку свою тонкую.
Без любви, без ласки пропадаю я,
Белая береза — ты любовь моя!»
Полумрачная комната, дым папирос…
Полумрачная комната, дым папирос,
Слабо шкала приёмника светится.
Тихий блюз раздирает нам душу до слёз,
Винный запах по комнате стелется.
Я к тебе подхожу и целую тебя,
Нежно касаясь сухими губами,
А ты подымаешь лицо своё
И смотришь измученными глазами.
Я знаю тебя всего три часа,
Ну, а через пять, вероятно, забуду,
И эти твои с синевою глаза,
Вероятно, другому моргать уже будут.
А наутро, проснувшись с больной головой,
Ты забудешь мои поцелуи и ласки,
И теперь ты идёшь по дороге иной
И другому уж строишь лукавые глазки.