Теперь Анссет был еще более ошарашен. Управляющий вместе с императором ломали друг перед другом комедию относительно чего-то, очевидного им двоим, как вдруг Майкел спрашивает мнение Управляющего по вопросу, который совершенно не входил в его компетенцию. И у того уже был готов ответ.
— Конечно же, Рикторса Ашена, мой повелитель.
Конечно же? Подобное замечание было совершенно неуместным, и в некоторых обстоятельствах даже опасным. Но ведь Управляющий никогда не допускал для себя опасности. Самым безопасным для него выходом было бы сказать, что он никогда такими вопросами не занимался и не может ничего советовать императору в подобных жизненно важных вещах. Но тут же он говорит «конечно».
В обычных условиях Анссет мог ожидать, что Майкел отнесется к словам Управляющего холодно и прикажет тому убраться с его глаз на несколько дней. Но, вопреки всему тому, что Анссет знал про императора, Майкел улыбнулся и сказал очень просто:
— И правда. Рикторс Ашен — это очевидный выбор. Передайте ему от моего имени о его новом назначении.
Даже Управляющий, который мастерски владел искусством скрытия собственных чувств, на какое-то мгновение был изумлен. И это изумление Управляющего перещелкнуло что-то в голове Анссета. Управляющий назвал имя единственного человека, которого он явно не желал видеть в роли Капитана гвардии, он был уверен, что Майкел мгновенно отвергнет предложенного им человека. А вместо того, Майкел тут же согласился, зная, что Рикторс Ашен будет одним из самых неподдающихся влиянию Управляющего.
И, как бы-то ни было, Анссет был рад. Рикторс Ашен был хорошим выбором — флот, к примеру, будет весьма доволен, потому что репутация Ашена была очень высока. Будет довольна и сама империя, потому что действия Рикторса Ашена при подавлении мятежа на Мантринне доказали, что он может милосердно относиться к людям. Вместо разрушений и контрибуций, Рикторс расследовал все подозрения простых людей против жадного планетного менеджера, испытал его и казнил. Понятное дело, вместе с другими предводителями мятежа, но потом он сам несколько месяцев управлял планетой, искореняя коррупцию в высших эшелонах власти и возвышая местных на высокие посты для продолжения работы после того, как он улетит. И не было теперь более преданной императору планеты в галактике, чем Мантринн, среди же всех флотских люди любили более всего только лишь Рикторса Ашена.
Какими бы ни были причины этого назначения, Анссет был рад ему, потому что этот человек ему нравился, и он ему доверял. Сама Эссте говорила ему, что во всей вселенной Рикторс Ашен более всего похож на императора. Сейчас же, когда Анссет уже узнал и полюбил Майкела, это было наибольшей похвалой для другого человека.
Пока мальчик размышлял о высоком назначении, Управляющий вышел, и Анссет был поражен мечтательностью, прозвучавшей в голосе Майкела:
— Ты знаешь, что он хотел передать мне в самом конце?
Анссет знал, хотя никто ему и не говорил, что Майкел имеет в виду Капитана.
— Он сказал: «Передайте Майкелу, что моя смерть освободит заговорщиков больше, чем убьет их». И еще… еще он сказал, что любил меня. — Голос Майкела дрогнул. На глаза выступили слезы. — Представь себе, эта заключенная сволочь говорит, что любит меня. А ты знаешь, что сорок лет назад он вступил в заговор, чтобы свалить мое правительство? И представь себе такую душераздирающую историю: его любовница предала всю группу, сам же он, в конце концов, выкарабкался из этого. Он никогда не узнал, что мне все это известно. Но, может быть, он и не врет. Может статься, по-своему он любил меня.
— А он вам нравился?
— Честно говоря, до конца я ему не доверял. Я никогда никому не доверяю. Кроме тебя. — Майкел улыбнулся Анссету, взъерошил ему волосы. Тон его голоса был легкомысленным, но Анссет знал, что за всем этим кроется печаль. — Но вот нравился ли он мне? Кто может сказать. Сам я чувствую себя мерзко, зная, что он мертв. Любит меня. Любил меня. Да, если в какой-то мере я кого-то любил, то и его, полагаю, тоже. Во всяком случае, я рад, что он смог умереть с честью. — Майкел расхохотался. — Странно звучит, правда? Его смерть не раскрыла заговор, но, тем не менее, я этому рад. С тех пор, как ты прибыл ко мне, я совершенно позабыл о собственных интересах.
— Тогда, может мне уехать.
Майкел вздохнул.
— Ля-ля-ля. Одна из твоих самых нудных песен, Анссет. Вечно звучащая нота.
Майкел поглубже уселся в кресле, которое тут же изменило форму, чтобы справиться с перемещением веса. На лице императора застыло мрачное выражение.