Сотрясающий дорогу шум стал просто оглушительным. Над дорогой стелился белый дым. Дрей гибким движением вынул молот из портупеи. Металл был зазубрен с помощью стальной проволоки. Взгляды братьев встретились. Дрей в этот миг так походил на Тема, что рука Райфа, оставив лук, протянулась к нему.
— Тихо, сказали ему глаза Дрея. Тихо.
Смутившись, Райф постарался побороть свои чувства. Он снова взялся за лук и наложил стрелу. Мы — Черный Град, первый из всех кланов. Мы не прячемся и не скрываемся, и мы отомстим. Слыша в памяти слова этого древнейшего черно-градского клича, Райф прицелился. Гневные слова — Райф уже не впервые задумывался о том, что их породило.
Бладдийцы проходили теперь прямо под ними. Упряжка лошадей тащила какое-то громоздкое сооружение, наполовину скрытое туманом. Райф считал мгновения. Скрежет колес царапал нервы. От холода мочевой пузырь казался переполненным. Райфу показалось, что он увидел стальной блеск по ту сторону дороги. Отряд Баллика.
Бладдийские собаки заливались лаем, описывая круги вокруг идущих трусцой лошадей. Когда передовой пес стал принюхиваться к чему-то на северной стороне дороги, туман отнесло вбок, словно конский хвост, и Райф увидел то, что везли лошади.
Воздух с тихим свистом вышел у него из груди. Экая громадина! Кибитка величиной с дом, на колесах с железными ободьями в человеческий рост и целыми вязовыми стволами вместо грядок. Колеса бороздили дорогу, выбрасывая кучи земли и снега. Из медной трубы на деревянной крыше шел дым, и все сооружение сотрясалось на каждом ухабе. Райф в жизни еще не видел ничего подобного. Все равно как если бы круглый дом тронулся в путь.
— Райф, достань свой кремень. — Голос Дрея колебался, как туман. — Бык, вынь спирт из своей котомки и дай ему, только тихо.
Райф понял его сразу. Никто из них не ожидал этой штуковины, здоровенной, как дом. Никто не знает, что таится там внутри. Единственный выход — поджечь кибитку. Баллик и Корби, наверно, придут к той же мысли, но Дрей хочет принять свои меры на случай, если те не додумаются до этого или промахнутся. Райф оторвал большой палец от левой рукавицы и надел его на стрелу, как колпачок. Бык-Молот подал ему серебряную фляжку, согретую могучими руками молотобойца.
В тот миг, когда Райф обмакнул колпачок стрелы в прозрачную янтарную жидкость, головной пес учуял затаившихся в засаде людей, и его веселый лай сменился густым грозным рыком. Этот звук проник в кости Райфа, в самую их губчатую сердцевину, и на дороге воцарился ад.
Залп стрел, направленный в передовых лошадей, прорезал туман. Животные, пронзаемые широкими зазубренными наконечниками, визжали от ужаса, лягались и вставали на дыбы. Страх, как пожар, охватил всех остальных бладдийских лошадей, но всадникам и возницам пока удавалось их сдерживать — ласковым, но твердым словом, рукой, шенкелями.
Передовые всадники тяжело, но проворно спрыгнули со своих раненых коней и сняли с седел свои десятифутовые копья. Никто из них не пострадал, хотя с четырьмя крупными конями, буйствующими на нешироком полотне дороги, это казалось невероятным. Не успел Райф подумать об этом, как Корби Миз, Тоади Скок и еще восемь молотобойцев ринулись из засады на дорогу. Крича во всю глотку, они мчались мимо пеших копейщиков на молотобойцев позади них. Как только они миновали копейщиков, с северной стороны дороги грянул еще один залп. Почти все стрелы попали в обезумевших лошадей, вызвав фонтаны крови, но один копейщик получил стрелу в плечо, а другой — в лицо. Но раненые не вышли из строя, и все четверо обратили копья в тыл десятке Корби, которая схватилась с бладдийскими молотобойцами. Иного выхода, как сообразил Райф, у них не было. Стоя на месте, они были находкой для лучников, зато ни один лучник не стал бы пускать стрелы в свалку, где были замешаны свои.
Райф поплотнее надвинул смоченный спиртом колпачок на железный наконечник стрелы. Визг лошадей резал уши, и Райф старался не думать о нем. Он ведь знал, что Баллик и другие первым делом будут целить в лошадей.
— Райф, стреляй! — Это был Дрей. Ни слова о том, куда и зачем стрелять, и об опасности такого выстрела на таком расстоянии. Просто приказ. Нет. Райф приготовил кремень и огниво. Не просто. Сказав так мало, Дрей подразумевал, что младший брат не только понимает, о чем речь, но и способен произвести такой выстрел, не ранив никого из людей Корби.
Эта мысль отрезвляла. Райф наклонил стрелу так, чтобы она наверняка загорелась, и ударил по кремню. Проспиртованный колпачок занялся с тихим треском, испугавшим кобылу. Но Райфу не нужно было возиться с лошадью — Дрей уже наклонился к ней, успокаивая ее тихими словами и лаской.
С горящей стрелой на луке Райф перенес внимание на кипящий внизу бой. Молотобойцы и мечники из отряда Баллика тоже высыпали на дорогу. Корби с багровым от ярости лицом орал, вращая молот над головой, и его кожаные перчатки промокли от крови. Райф с тихой гордостью сознавал, что Корби являет собой жуткое зрелище — этому способствовала вмятина у него на голове. Бладдийцы плясали вокруг него, опасаясь схлестнуться один на один с человеком, выжившим после такого удара.
С тенью улыбки на лице Райф прицелился. Кибитка была крупной целью и двигалась очень медленно. Если бы не туман и не бой вокруг, попасть в нее было бы плевым делом. Райф перевел дух, ослабил пальцы, держащие лук, выбрал мишенью верхнюю часть кибитки и стал искать линию, которая привела бы стрелу к цели. Он не пытался проникнуть внутрь кибитки. Она была сколочена из мертвых досок, и он не мог «позвать» ее к себе — после того дня у лизунца он хорошо это понял. Искать ее сердце было бы ошибкой, которая стоила бы ему и точности, и времени.
Все другое отошло прочь. Натянутая тетива потрескивала — это был славный звук, наполнявший рот Райфа слюной. Пламя колпачка норовило лизнуть щеку. Мгновение растянулось до отказа. Потом туман внезапно разошелся, бойцы рассыпались, и линия между целью и стрелой сделалась широкой, как проезжая дорога. Райф снял пальцы с тетивы, и стрела рванулась вперед.
Услышав тихое «чвак» тетивы и ощутив отдачу, Райф понял, что ошибался. В кибитке было что-то живое, и в ту долю мгновения, когда тетива хлестнула воздух и его взгляд еще не оторвался от цели, он почувствовал внутри бьющиеся сердца. Много сердец, замирающих и стучащих от страха.
«Стрелу назад не отзовешь». Это было первое, что сказал ему Тем, уча стрелять из лука, и теперь Райф понял, что имел в виду отец. Лучник наносит свой удар в тот миг, когда снимает пальцы с тетивы, а не в тот, когда его стрела впивается зазубринами в тело врага. Эта маленькая разница ничего не значила для Райфа — до этих самых пор.
Удара он не услышал, но пламя тут же охватило стенку кибитки, сменив цвет с голубого на желтый. Место было выбрано удачно, огонь достаточно жарок, чтобы воспламенить дерево, и стрела засела глубоко между бревнами. Помог и ветер, раздувший огонь, как мехами. Через минуту занялась вся верхняя часть кибитки. Полотнища желтого огня лизали дерево, вливались расплавленным металлом в щели и изрыгали жирный черный дым.
Поджог кибитки как громом поразил бладдийцев. Возница отчаянно старался развернуть упряжку — он кричал, стоя на козлах, и нахлестывал лошадей. Бладдийские молотобойцы и копейщики заняли позицию вокруг кибитки, обороняя погонщика с лошадьми. Тоади Скок свалился с коня под ударом налитого свинцом молота, и копейщик тут же проткнул ему живот.
— Райф, Кро, прикройте нас. Когда мы спустимся, спускайтесь тоже и стреляйте по своему усмотрению. — Руки Дрея стиснули кожаную опояску молота. — Главное — не высовывайтесь. Бык, Битти — за мной.