— В моё время… — начал говорить развозчик, неодобрительно смотря на «желтоклювых птенцов».
— Да-да, старик, — отмахнулся от ветерана один из операторов, в свою очередь наполняя стакан кофе. — И небо было выше, и трава — зеленее, и у пони была принцесса.
Незамысловатая шутка вызвала волну смешков: всё же положение недавних нанимателей, страна коих теперь лежала в фонящих радиацией руинах, вызывало если не презрение, то нечто близкое к этому. Среди молодёжи даже ходили слухи о том, что император грозится начать полномасштабную охоту на четвероногих, вернув практику захвата невольников. Оставалось только подождать, пока землеройки совсем отчаются, ну а пегасы израсходуют запасённые ресурсы (вряд ли на облаках у них есть бездонные склады, или же шахты для добычи материалов).
Бывалый наёмник, сыновья которого погибли на войне пони и зебр, будучи добровольно-принудительно рекрутированы в один из летучих полков, слышал переделанную пословицу о войне грифона и дракона, в которой побеждает терпеливый минотавр, но с участием пони и зебры в качестве проигравших. Впрочем, всё это было глупостями самоуверенных глупцов, уверившихся в собственном превосходстве.
Достав из кармашка на поясе ингалятор, старый наёмник втянул в лёгкие спрей, облегчающий работу лёгких. Этим своим действием он вызвал брезгливые взгляды, подтвердив мнение о собственной слабости. Всё же культ силы у их народа был силён как ни у кого на Эквусе (разве что драконы могли с этим поспорить, но у них не было полноценного государства).
— Кха-кха… — прокашлявшись в кулак, стражник надел на голову шлем. — Паршивое кофе: горло от него першит.
— Что есть, то и привёз, — фыркнул развозчик, с внутренним удовлетворением вслушиваясь в то, как кашляет всё больше грифонов. — Шпаньё.
Боец в силовой броне хотел сказать что-то ещё, но вместо этого пошатнулся, а затем осел на пол, вяло подёргивая лапами; грифоны, сидящие за столами и терминалами, обмякли в креслах, либо же попадали со стульев, остекленевшими глазами глядя перед собой. Не прошло и минуты, как в помещении в сознании остался один лишь старик, вновь вдохнувший содержимое ингалятора.
Подняв край скатерти, крылатый хищник нащупал правой передней лапой баллон, распыляющий бесцветный газ, не имеющий вкуса и запаха, а затем щёлкнул выключателем, перекрывая клапан. После этого, он направился к главному терминалу, за которым в кресле сидел какой-то юнец, которого протащили на пост не иначе как благодаря богатым родственникам.
«То ли было в моё время», — покачав головой, старик выбросил неудачника из сидения на пол, чтобы самому занять его место, тут же начав бегать когтистыми пальцами по клавиатуре.
— Сменить коды распознавания — сделано; отправить зашифрованный сигнал — сделано; запустить перезагрузку и самодиагностику системы — сделано, — нажав последнюю кнопку, старик перегнулся через подлокотник кресла, вытащил из кобуры оператора револьвер и, приставив его к своему виску, с усмешкой произнёс: — Восславим Ночь.
Спусковой крючок поддался легко и непринуждённо, а помещение огласил звук одинокого выстрела, оборвавшего жизнь одного из «спящих» агентов Эквестрии. В конце концов, пони, как и зебры, оказались не столь наивными, как привыкли считать крылатые хищники, и их спецслужбы работали не только друг против друга, или против внутренних врагов…
…
Когда две дюжины «Хищников», загруженных боеприпасами и солдатами вошли в зону чувствительности радаров «Грозовых Ворот», автоматические системы тревоги промолчали, а пушки продолжали находиться в «спящем» режиме; когда небесные корабли пегасов подошли на расстояние уверенного поражения цели из своих бортовых орудий, грифоны оставались в счастливом неведении о той угрозе, что нависла над их жизнями; когда сотни пегасов, закованных в силовые доспехи вынырнули из облаков, устремляясь к позициям застигнутых врасплох грифонов, ведя огонь на подавление из энергомагического оружия, защитники твердыни уже не успевали адекватно отреагировать.
Одним из первых к вражеской крепости приблизился «Хищник», носящий название «Железный Коршун», десантную группу коего возглавлял сам капитан Карнаж, красующийся своей бронёй, раскрашенной в некое подобие лиса.
— Пленных не брать! — прозвучал по общему каналу связи рычащий голос жеребца, который при помощи гранатомёта разнёс металлическую створку, за которой находилась выдвижная турель, а затем врезался всем телом в грифона, пытавшегося этим оружием воспользоваться.
Взмах «Хвоста Скорпиона», кончик коего венчало энергетическое жало, отсёк крылатому хищнику левую верхнюю лапу, заставив вопить от боли, пока ещё живая плоть плавилась, буквально на глазах превращая жертву в лужу слизи. Однако пони не стал даже оглядываться на результат своей атаки, вместо этого помчавшись вперёд по коридору, стреляя из закреплённых на доспехах пушек, оставляя недобитков на собственных подчинённых, следующих в каких-то метрах позади.
Бои внутри «Грозовых Врат» ещё только набирали обороты, а небесные корабли уже продолжили лететь вглубь территорий империи, пользуясь ошеломлением противника.
…
Известие о том, что непреступная твердыня пала, разнеслась по империи словно лесной пожар по степи в засушливую погоду: на всех частотах звучали яростные и панические переговоры, требования и угрозы… и во всём этом хаосе лишь единицы офицеров, не задвинутых на задний план ставленниками из столицы, предпринимали реально полезные действия. Одним из таких командиров был Грубер, возглавляющий подразделение «Реактивных Отморозков» (своё название они получили за способ прибытия на поле боя, ставший чем-то вроде визитной карточки).
Под заунывный вой тревоги, обитатели базы, расположившейся на скальном плато, с беззлобными ругательствами вываливались из длинных каменных бараков, на ходу застёгивая ремни брони, надевая шлемы, проверяя крепления для оружия. Все они спешили к шахтам, зевы коих ровными рядами пронизывали каменную твердь, будучи замаскированными лишь кусками брезента.
— Ганс, какого Дискорда, вообще, происходит? — надевая на морду дыхательную маску, прорычал во включённый микрофон командир Отморозков, точно зная то, что находящийся на связи старый друг его услышит.