Снегопад, двигающийся с севера на юг, за сутки накрыл собой четверть страны (я это видел благодаря системам наблюдения Министерства Морали). Пришлось сместить некоторые планы, перебрасывая дронов к поселениям беженцев для возведения дополнительных ангаров. Впрочем, эта мера, по всем выкладкам как аналитиков из числа пони, так и моих собственных вычислительных программ, является совершенно недостаточной…
«Но ничего большего мы предпринять попросту не успеваем», — вынужденно констатирую очевидный факт.
Снег, попустительством пегасов покрывающий всё большие территории с каждым часом, в местах падения мегазаклинаний оставляет проплешины голой земли, так как температура в том же Мэйнхеттене из-за до сих пор не угаснувших столбов зелёного пламени сохраняется более или менее высокая. Только вот представители понижизни, за исключением гулей, для которых радиационный фон выступает защитой от тех же Стальных Рейнджеров, предпочли бы не иметь под боком подобные «обогреватели».
…
Два крыла, на которые надеты тонкие защитные и маскировочные чехлы, мерно поднимаясь и опускаясь, разрезали воздух, в то время как вытянутые вперёд ноги, создавая небольшую полусферу контактного телекинеза вокруг копытц, защищали от летящего навстречу мусора (пыли, листвы, насекомых… которых уже давненько не видно). Пегасы, конечно, не могут использовать магию столь же разнопланово как единороги, но в том, что касается полёта, они интуитивно превосходят всех остальных едва ли не с рождения.
Плотный серый комбинезон «Хамелеон», являющийся военной разработкой, удобно облегал тело, оставляя открытыми только голову и хвост; шлем, соединённый с пип-баком беспроводным каналом связи, отправлял на линзу, закрывающую левый глаз, непрерывно обновляющуюся карту местности с отметками возможных угроз; небольшой рюкзак привычно давил на спину чуть ниже крыльев, одновременно и не мешая их движению, и не создавая перевеса в любую сторону. Мэйнхэттен с его изумрудными огнями остался далеко позади, внизу же расстилались равнины, припорошённые тускло светящимся снегом (что могло быть обманом зрения), ну а где-то впереди находился древний лес, которым матери не так давно пугали непослушных жеребят. Впрочем, как раз сейчас можно было вообразить, будто бы листва опала не из-за того, что деревья засохли, а потому, что просто наступила зима, ну а когда придёт весна, всё снова будет хорошо…
«Правда, будет, Динки?» — губы дёрнулись в горькой улыбке, глаза сами собой зажмурились а голова мотнулась из стороны в сторону, из-за чего полёт стал «пьяным».
С усилием вдохнув и выдохнув, пегаска постаралась сосредоточиться на своей работе: груз требовалось доставить быстро и незаметно для возможных недоброжелателей. В другое время она бы поднялась над облаками, но как раз этого сейчас делать было нельзя, так как соплеменники из Анклава станут первыми, кто при встрече сперва начнут стрелять, а разбираться, скорее всего, вообще не будут.
«Или вторыми», — мелькнула в голове короткая, но яркая мысль, вызвавшая из памяти череду воспоминаний о закованных в тяжёлую броню земнопони, загоняющих в угол растерянных жеребцов, кобыл и жеребят, чтобы сжечь их огнём из своих пушек…
По телу вновь прошли судороги, из-за которых она едва не упала вниз, но всё же сумела удержаться в воздухе на своих крыльях. В душе же сталкивались и перемешивались непонимание того, как можно проявлять такую жестокость к пони, которых обещали защищать; обида на то, с каким равнодушием солдаты исполняли преступные приказы своих командиров; бессильная злость, вызванная осознанием собственной беспомощности… В такую реальность тяжело было поверить, но каждый раз зажмуриваясь с надеждой, что всё это сон, она вновь и вновь открывала глаза, видя свинцовое небо, посеревшую землю, разрушенные города.
В тот судьбоносный день, когда горел и рушился Клаудсдейл — гордость, душа и сердце всех пегасов — казалось, будто хуже уже быть не может. Сама почтальонша была тогда неподалёку и видела собственными глазами, как падают и разбиваются небесные повозки, вспыхивают ядовитым пламенем облака, а шокированные летуны забывают о том, как махать крыльями, расшибаясь об землю не в силах осознать произошедшее. Только вот то, что в иные времена могло стать вершиной катастрофы, ознаменовало лишь начало событий, которые почти привели к гибели всей Эквестрии.
«Почти, или всё же привели? Хотя… «Пока хоть один пони…». Ведь так, принцесса?», — крылья стали бить по воздуху с удвоенной силой и каким-то исступлённым ожесточением, что прежде быстро привело бы к усталости, но сейчас грозило лишь травмами, которые можно будет «починить».
Она не имела права сдаваться, пока есть те, кто действительно пытаются помогать всем пони; она не имела права делать для себя послабления, когда от неё зависит успех общего дела, чтобы приблизить успех хоть на чуть-чуть; раз уж по какой-то причине ей было отпущено дополнительное время здесь, она собиралась сделать всё возможное и невозможное, чтобы Динки Ду ею гордилась… когда они встретятся там… на Вечнозелёных Лугах.
Небеса уже совсем потемнели, но выпавший снег и карта пип-бака давали достаточно ориентиров, чтобы продолжать успешно стремиться к цели. В конце концов, она ведь сама выбрала это время суток, чтобы как можно дольше оставаться невидимой для возможных наблюдателей с земли.
Решив отвлечься от тягостных мыслей, пегаска слегка притормозила, чтобы нажать кнопку на наножном коммуникаторе, из-за чего в шлеме тут же заиграла негромкая музыка, а затем к ней добавился и голос певца…
Не стой на пути,
У тех кто идёт.
Надежду храни,
И следуй вперёд!..
Ты очень устал — отдохни,
Наш новый рубеж — впереди,
Ведь сердца огонь не угаснет в груди!
Мне боль не забыть,
И чувство вины.
Хотел бы сбежать,