«Но лучше бы он зациклился на чём-нибудь другом, а не на защите дворца и охране останков принцессы Луны. Торжественные похороны правительницы, до последнего находившейся на своём посту, можно было бы использовать для сплочения пони, а кроме того — как стимул для большей самоотдачи на работе и в учёбе. Ну а новость о том, что группа свихнувшихся гулей не позволяет похоронить принцессу, отдавшую свою жизнь за Эквестрию… Хотя в нынешней ситуации, лучше вовсе не делать объявлений о том, что обнаружены останки аликорна», — сделав заметку в виртуальном журнале, отправляю команду Мыслителю, чтобы начал разрабатывать легенду о том, что кто-то из принцесс мог выжить, но по какой-то причине не может вернуться к своим пони (вера и надежда — это удобные инструменты для мотивирования на подвиги).
Сам я, разумеется, поддерживать легенду не стану, придерживаясь официальной версии, но вот за тем, чтобы слухи всё же появились, прослежу. Пока же следует позаботиться ещё кое о чём:
— Миссис Вельвет, — обращаюсь к единорожке-гулю, которая едет в своём кресле рядом с монотонно вышагивающим шестилапом.
— Вы что-то хотели, мистер Крусейдер? — мать Твайлайт Спаркл перевела взгляд водянистых глаз на разведчика, за которым тянется толстый кабель высокоскоростной передачи сигналов.
— Я прошу вас лично и ваших пони не распространяться о том, где и в каких условиях находятся останки принцессы Луны, — прозвучал мой голос из динамика дрона. — Другие пони могут воспринять это… не слишком хорошо. В связи с тем, что вера в принцесс превращается в религию…
Оборвав монолог, ожидаю реакции собеседницы, одновременно отслеживая показания тактической карты, на которой уже пять минут как присутствуют ещё две жёлтые отметки, двигающиеся параллельным нашему курсом. Если отбросить вероятность наблюдения представителей третьей стороны, то можно предположить, что пара бойцов Лаенхарта уже следит за нами.
— Опасаетесь, что в какие-нибудь горячие головы придёт идея устроить священный поход? — после непродолжительной паузы предположила пожилая кобыла, а затем, не дожидаясь моего ответа, вздохнула и продолжила: — Хотела бы сказать, что этого не будет, но вынуждена согласиться. После возвращения в штаб я сделаю объявление для всех.
— Буду весьма признателен, — прозвучал мой голос из динамика. — В конце концов, содержание останков принцессы в неподобающих условиях — это преступление, даже если не учитывать религиозную подоплёку.
— Только вот упрямцу Лаенхарту это не объяснить, — проворчала Вельвет.
Моя последняя фраза в первую очередь была предназначена не для собеседницы, которая и без того придерживается устраивающей меня точки зрения, а для шпионов фракции ночного гвардейца. Пусть это и маловероятно, но всё же остаётся шанс, что они не станут поддерживать своего лидера в случае, если он пойдёт на обострение ситуации. Да и глупо было бы не попытаться зародить сомнения в командире в головах у его подчинённых, если уж этот представитель понижизни изначально ставит себя нашим противником (атака дрона, останки коего никто не вернул, на это намекает).
И вот мы выбрались на Аллею, припорошённую снегом, отражающим розовый туман, закручивающийся завихрениями, в которых ощущается электрическое напряжение. Тут и там видны сугробики, по форме и размеру подходящие под силуэты останков, зафиксированных камерой разведчика ранее. Однако же в нескольких местах «горки снега» отражаются на тактической карте жёлтыми или даже красными маркёрами…
«Засада. Как мило», — отметив этот факт, не могу в очередной раз не восхититься пип-баком, в столь компактном корпусе совмещающем столько полезных функций.
Впереди возникли два силуэта, которые по мере приближения к нашей делегации принимали всё более чёткие очертания. Когда между группами оказалось не больше шести шагов, я отдал команду шестилапу остановиться, а затем снять со спины ноутбук, который разведчику придётся держать в манипуляторах.
Верхняя часть переносного компьютера поднялась, экран засветился, а затем на нём появилось изображение четырёх окон, из которых смотрели мордочки четырёх небезизвестных кобыл.
— Здравствуй, Лаенхарт, — первой нарушила тишину Эпплджек, прервав некое подобие дуэли взглядов, начавшееся в тот момент, когда перепончатокрылый пегас приблизился достаточно, чтобы туман не скрывал его морду.
— А… Гхм, — сурового вида жеребец, закованный в тёмно-фиолетовую броню, в первые секунды выпучил водянистые глаза, будто бы не ожидал увидеть этих кобыл, но быстро взял эмоции под контроль, вернув себе невозмутимость. — Мисс Эпплджек, мисс Спаркл, мисс Флаттершай… мисс Дэш. Рад видеть… вас живыми и здоровыми?
«То есть теперь он подозревает, что это монтаж? С одной стороны — похвально, но с другой — досадно», — отправив свои выводы на терминалы министерских кобыл в виде текстовой строки, готовлюсь к долгим переговорам…
***
«Одна тысяча девятьсот девяносто девять; одна тысяча девятьсот девяносто восемь…».
«Сто девяносто девять; сто девяносто восемь…».
«Три; два; один».
«Отклик от генерального штаба не получен. Инициирован протокол «Мёртвое Копыто». Внимание: нет связи с пусковыми установками; нет связи с хранилищами химического, биологического, некромантического оружия. Получен отклик от объекта «Ноль». Инициирована расконсервация; отправлен пакет данных с целями первостепенной важности. Передаются коды доступа мобильному командному штабу».
…
В удалённом подземном комплексе включился свет и заработали системы фильтрации воздуха; в коридорах, красующихся голыми бетонными стенами, подобием лучей солнца сходящихся к общему центру, со скрежетом моторов открылись металлические двери, ведущие в комнаты, внутри каждой из которых находилось по два резервуара, где плавали тела жеребцов, погруженные в зеленоватую жидкость. Спустя какое-то время консервирующий состав слился в систему канализации, в результате чего пленники оказались лежащими на самом дне в неудобных, а порой и нелепых позах.