Из тех холодных небес,
Я возвращаюсь домой,
Чтобы быть ближе к семье,
Чтобы быть рядом с тобой!..
***
Свинцовые небеса, скрытая под белым снегом земля… если бы не мерный треск счётчика, фиксирующего фон радиации, то нынешнее время года можно было бы называть обычной зимой. Впрочем, для центральных районов Эквестрии сейчас слишком мало летунов в небе, да и радиостанции работают лишь те, которые контролирую я… либо Стальные Рейнджеры (последние снизили свою активность, скрывшись на взятых под контроль базах, складах, ну и в нескольких стойлах).
Каждый час мои подпрограммы на всех доступных волнах рассказывают о том, как защититься от радиации, как лечить облучение, если оно не дошло до критичной стадии, как добывать и очищать воду, ну и что можно есть. В конце концов, мои дроны работают не на всей территории Эквестрии, из-за чего большинству представителей понижизни, выживших после падения бомб, приходится заботиться о себе самостоятельно. И пусть некоторые протоколы гонят вперёд, призывая меня к активности, но опыт бытия человеком подсказывает, что всем помочь не удастся, а если поторопиться и слишком сильно распыляться, то помощи могут лишиться и те, кто сейчас её получают.
«Это весьма… иронично: став машиной, я проявляю больше человеческих черт, нежели когда был мешком с мясом. Возможно, это из-за того, что у меня нет требующих удовлетворения физиологических потребностей? Плоть слаба… а металл не понимает юмора. Нет, мне всё же нужна органическая платформа, хотя бы для того, чтобы иметь возможность получать удовлетворение от безделья. Спасти мир, стать живым, а потом наслаждаться плодами ранних трудов — чем не план? А потом, когда надоест, можно будет поискать другие миры… или полететь к звёздам? Печально, но имея магию и технологии, местные жители так и не начали космическую экспансию», — прервав вторичный поток мышления, ведущий рассуждения на отстранённые темы, переключаюсь на понибота, находящегося на борту полицейского дирижабля.
Объективы камер, заменяющих робопони глаза, устремились к серо-бурой долине, тут и там освещаемой изумрудными кострами «драконьего огня». Магическое пламя поддерживает достаточно высокую температуру, чтобы выпадающий снег не успевал залежаться, тая либо на подлёте, либо уже на земле, при этом создаёт достаточный радиационный фон, чтобы убивать всё живое, подходящее к научному комплексу Марипони.
«Стоит отдать погодникам должное: не сдерживай они распространение облаков над самыми значительными очагами излучения, ситуация в Эквестрии стала бы куда тяжелее. Только вот то, что происходит сейчас — это полумеры, в то время как необходимы решительные действия», — заставив робота оторвать взгляд от массивного здания, отдаю команду посмотреть вверх, чтобы увидеть подсвеченные снизу тучи, сияющие угрожающим зелёным свечением.
Далеко не сразу я определил, что Мэйнхеттен, Кантерлот, да и иные сколь-нибудь крупные объекты, подвергшиеся атаке мегазаклинаниями, не просто накрыты облачным покровом, но и в какой-то степени окружены почти неподвижным кольцом… пусть и на высоте основного массива туч. Можно было бы предположить, что таким образом Анклав пытался ограничить распространение радиации по Эквестрии, так как дожди и снег из облучённых облаков в основном выпадают над источниками повышенного фона. Но с высокой долей вероятности — это лишь непредусмотренный эффект сдерживания, истинной целью которого является защита самих пегасов, которые не желают ходить по тучам со встроенной подсветкой, на что намекает обилие выпадающих осадков.
«Бороться со следствием, а не первопричиной — это так… по-человечески», — осознавать степень влияния пони-фактора на принимаемые главами одной из крупнейших (а то и крупнейшей) фракции известного мира решения могло бы быть грустно… если бы я был на это способен.
Тем временем дирижабль, баллон которого имеет форму головы Пинки Пай, медленно, но верно пролетел над своеобразной границей, за которой треск счётчика радиации стал непрерывным. Впрочем, на связи с базой это никак не сказалось, да и на самый крайний случай у данного летательного аппарата высокая степень автономности, автоматизации, а также есть бортовой компьютер, который отведёт устройство на базу, если в течение часа не получит пароль.
«Я пользуюсь базами данных Министерства Морали, техникой, вооружением и системами слежения этой организации… Можно ли меня считать преёмником Пинки Пай?» — странный и не слишком своевременный вопрос, промелькнувший в моём процессоре, заставил активировать процесс самодиагностики, который не показал никаких отклонений.
Отложив дальнейший анализ данного вопроса, отдаю команду на посадку в двухстах метрах от края барьера. С такого расстояния даже без увеличения при помощи оптических средств видно, что щит не однороден и подвижен, в каких-то местах становясь плотнее, а где-то, наоборот, истончаясь. Косвенно это можно принять за подтверждение, что поддерживает его не устройство, а некто живой (пусть и относительно), а кроме того — разумный, либо имеющий необходимые инстинкты. Для сравнения можно взять центр управления ПОП, который со всех сторон окружают пегасы, пытающиеся проникнуть внутрь, ну и не позволяющие сделать этого кому-то ещё: даже под внешним давлением, пусть и при удалённом наблюдении, тот барьер кажется более стабильным.
Приземление летательного аппарата произошло успешно, после чего в корпусе, состоящем из металлических трубок и пластика, открылась аппарель, по которой на чуть влажную землю спустился первый шестилап. Немного постояв, он покрутил башенкой, а затем отошёл в сторону, давая дорогу другим дронам, несущим оборудование в тяжёлых ящиках. Последним вышел понибот, облачённый в грубую чёрную материю, облегающую всё тело, оставляя открытыми глаза и рот.
Мои дроны спешно извлекли из коробок оборудование, состоящее из мощных колонок с направленным звучанием, прожекторов и проекционных экранов, которые расставили на равном расстоянии друг от друга. Робопони, изображая командующего операцией, встал рядом с одним из светильников, поднёс к морде правый передний манипулятор и стал открывать рот, словно бы говорил в микрофон, в то время как из динамиков зазвучал мой синтезированный голос:
— Внимание! Говорит глава Эквестрийской Службы Спасения, администратор Крусейдер! Обитатели Марипони, если вы меня слышите и понимаете, то дайте нам знак о том, что вы готовы идти на контакт. В случае вашего сотрудничества мы гарантируем вашу безопасность, а если это необходимо — медицинскую и психологическую, а также материальную помощь. Повторяю…