«Зафиксирован акт агрессии. Алмазные псы лишаются статуса условно-дружественных существ. Приступаю к выполнению обязанностей по защите понижизни и принуждению к миру агрессивной расы. Приступить к переброске боевых платформ на территорию Марипони. Подготовить нелетальные средства захвата…».
…
Освещая себе дорогу светом мощных фар, бронированная фура ехала следом за снегоуборочным комбайном, очищающим дорогу от свежевыпавших осадков. Густой облачный покров постепенно темнел, символизируя наступление ночи, тем самым лишая землю и без того скудного освещения.
Машины ехали медленно, опасаясь получить какую-нибудь поломку, либо же застрять из-за ямы, незаметной под пушистым покрывалом: в конце концов, рассчитывать, что ремонтники прибудут сколь-нибудь быстро, не стоило, так как ближайшее поселение пусть и обладало подходящей техникой, но не могло отправить её без сопровождения охраны (солдат в тяжёлой броне, либо вездеходов с пулемётчиками).
К счастью для немногочисленных пассажиров грузовоза, перевозящего медикаменты и продуктовые припасы, дикие звери пока что не настолько обнаглели, чтобы бросаться на большие машины, а бандиты и дезертиры (разница между коими заключается в разном вооружении и выучке) после начала сезона снегов предпочитали сидеть в своих убежищах, изредка устраивая рейды на склады. Да и на территории, контролируемой ЭСС, они получали достойный отпор, благодаря чему не сумели закрепиться… либо влились в ряды мирных жителей.
Вскоре прожектор снегоочистительной машины высветил стену, возведённую из кирпичей, строительных блоков и листов металла, перед которой находился большой брезентовый ангар. Дронам, находящимся на местах водителей, пришлось заняться маневрированием, чтобы сперва загнать под крышу фуру, въехавшую в «гараж» задом, затем — машину сопровождения, ну и последним — уборщика дорог.
К грузовику тут же поспешили пони в защитных скафандрах серого цвета с фильтрами для воздуха и фонарями, закреплёнными на головах, толкающие низкие тележки на четырёх колёсах. Из открытого кузова на них выгружались ящики, после чего жеребцы и кобылы впрягались в повозки и, бодро цокая копытами по ровной земле, скрывались за распахнутыми воротами, к которым подходил прозрачный широкий туннель из металла и пластика, освещённый изнутри переносными садовыми фонарями.
— Это последний, — объявила Эпплджек, закованная в даже на вид массивную броню, окрашенную в оранжевый цвет, с изображением кьютимарок на бёдрах и груди, после чего и сама выпрыгнула из фуры (будто бы доспехи вовсе ничего не весили).
— Мисс Эпплджек? — выступил из небольшой группы встречающих, закованных в броню Стальных Рейнджеров с затёртой символикой, жеребец в красных доспехах.
— Так точно, — отозвалась бывшая хранительница Элемента Честности. — С кем я разговариваю?
— Не могу знать, мэм, — совершенно серьёзным, пусть и приглушённым из-за шлема голосом ответил собеседник. — По внутренней связи вы можете разговаривать с кем угодно.
«Ох… Ещё один шутник», — закатила глаза министерская кобыла, по обеим сторонам от которой встали шестилап и гуль из охраны Понивилля (взятый с собой на случай применения ЭМИ-гранат или иного оружия, выводящего из строя электронику).
— Если есть силы шутить — значит, всё не так уж и плохо, — всё же произнесла вслух Эпплджек, голосом выдавая улыбку.
— Стараемся, мэм, — ответил переговорщик, а затем всё же представился: — Я — полковник Бустер. Рад приветствовать вас в Литтл-Эплузе.
— Литтл-Эплузе? — оранжевая кобыла даже наклонила голову от удивления, так как на картах Эквестрии этот лагерь как только не называли.
— Мы ещё не утвердили это название, но Нью-Эплвуд отстаёт в голосовании на добрую сотню голосов, — почесал шлем полковник. — Гхм… Мы ждали вас чуть раньше, так что вынужден попросить сперва принять присягу, а уже потом мы сможем отправиться на ужин.
— Я всё ещё не уверена в том, что это хорошая идея, — призналась министерская кобыла. — Я была главой МВТ, и окончилось это… не лучшим образом.
— Я не буду ни в чём вас убеждать, мэм, но если вы хотите отказаться от присяги — вам придётся сказать об этом лично, — Бустер махнул закованной в броню левой передней ногой и развернулся к прозрачному туннелю. — Идёмте, я вас провожу. Ребята ждут в третьем ангаре.
«Вот ведь… сено гнилое», — наморщила лоб земнопони, прекрасно представляя, что её ждёт.
Тем временем жеребец в красном отдал несколько приказов, и его подчинённые вновь засуетились, на первый взгляд бегая туда-сюда без какого-то толку. Однако же когда Эпплджек и её охрана вошла в пластиковый туннель вслед за полковником, за ними тут же закрылись створки ворот и вокруг стало намного тише.
— Могу я задать вопрос? — решив не хранить унылое молчание, министерская кобыла обратилась к Бустеру, которого сопровождали ещё двое его бойцов, одетых не в броню, а защитные комбинезоны (на поясах у них виднелись ЭМИ-гранаты).
— Конечно, мэм, — отозвался жеребец, немного замедлившийся, чтобы поравняться с собеседницей. — Что вас интересует?
— Что это за конструкция? — бывшая фермерша обвела правым передним копытцем туннель, от коего вправо и влево отходили ответвления.
— «Модульные теплицы Оранж: построй теплицу любой формы и любого размера один раз - и пользуйся всю жизнь», — процитировал рекламный лозунг полковник. — Мистер Крусейдер, когда мы начали строительство ангаров, предложил с их помощью соединить отдельные строения. Защита от излучения, конечно, никакая, но мы планируем это исправить сперва при помощи фольги, а затем и иных изоляторов. Пока же на улицу лучше не выходить без скафандров… или доспехов.
«Стыдно-то как… фермерша, которая не узнала теплицы», — мысленно посетовала на себя земнопони, вслед за проводником сворачивая во второе справа ответвление.
Вскоре они добрались до шлюза с автоматическими раздвижными дверьми, словно бы снятыми со входа в какой-то магазин (из образа выбивались только металлические листы вместо стёкол во весь рост). За первой парой дверей им пришлось задержаться, чтобы их опрыскали каким-то составом, после которого пип-бак практически перестал трещать о том, что снаружи высокая радиация, ну а после этого их впустили в обширный ангар, где в десять рядов стояли закованные в броню жеребцы и кобылы, у передних ног которых лежали снятые шлемы. В свете ламп, закреплённых под плоским потолком, невзирая на расцветку шёрстки, они казались удивительно похожими… будто бы дальние родственники.