«Хотел бы я знать, что так испугало Рарити, что она превратила столичный штаб своей организации в военный объект. Пожалуй, даже Стальные Рейнджеры, если бы пошли штурмовать здание напролом, не озаботившись предварительной обработкой орудий чем-нибудь крупнокалиберным издалека, понесли бы немалые потери. А ведь сейчас система безопасности работает в автоматическом режиме, что урезает её эффективность более чем вдвое: слишком уж примитивны шаблоны реакций на нападение», — дождавшись момента, пока оборонительные турели, за исключением выведенной из строя, вновь перейдут в спящий режим, вновь отдаю звуковой сигнал, после чего подвожу к ограде одного из шестилапов-стрелков.
Прицеливание, новый сигнал, выстрел и отступление — все действия многократно обговорены, да и тренировку на одном из домов мы провели. Вторая турель, едва только её стволы показались из гнезда, получила свой «подарок», и после срабатывания ЭМИ-гранаты замерла окончательно. Флинтстоун, не дожидаясь результата своего броска, со всех крыльев улетел вверх, в непростреливаемую «мёртвую» зону оборонительных систем министерства.
Третий заход прошёл столь же успешно, а вот на четвёртой попытке крылатый гуль расслабился, за что поплатился попаданием нескольких пуль из пулемёта, которые прошили его броню так, будто бы она была бумажной. Он ещё сумел спикировать подальше от здания-крепости, чтобы рухнуть прямо в сугроб, подняв облако снежинок…
— Мистер Крусейдер, он же?.. — приложив копытце к губам, испуганно спросила единорожка, широко распахнутыми водянистыми глазами глядя туда, где скрылся летун.
«Если бы он был полноценно жив, то после попаданий тяжёлых пуль в корпус точно был бы убит. Сейчас же… есть варианты», — отправляю обоих дронов-техников к месту падения пегаса, старательно ведя их в обход простреливаемой зоны (пусть пушек и осталось только две, но совершать ту же ошибку, которую продемонстрировал подчинённый, я не собираюсь).
Розовый туман, в данный момент сильно ограничивающий меня в использовании беспроводного оборудования, из-за чего приходится привлекать к операциям представителей понижизни, в то же время защищает Кантерлот от разграбления Анклавом, что позволяет смириться с его существованием. Учитывая же, что я и сам занимаюсь мародёрством (уж себе-то врать не стоит, так как «Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет»), было бы неприятно отдавать подобное преимущество кому-то ещё.
«Хотя раз уж на моей стороне сразу четыре главы министерств, да ещё и основательница «Стойл-Тек», то мои действия можно считать правомерными… Хотя Анклав, как мне кажется, да и Стальные Рейнджеры, с этим не согласятся», — в очередной раз прерываю неконструктивные размышления, занимающие пусть и не слишком много вычислительных ресурсов процессора, но всё же рассеивающие внимание, увеличивая вероятность ошибки на ноль целых одну тысячную процента.
Тем временем мой дрон добрался до крылатого жеребца, изломанной куклой лежащего в снегу. Его правый бок красуется почти аккуратными дырочками, которые образовали неровную линию, а вот слева, даже если не переворачивать подчинённого, легко увидеть куда более серьёзные повреждения. По всей видимости пули оказались с сюрпризом, и куски мяса из туши жеребца не вырвали исключительно благодаря полицейской броне. Кроме прочего, его ноги пострадали при падении, а крылья вывернуты под неестественным углом…
«И при этом Флинтстоун в сознании, а розовый туман уже принялся регенерировать повреждения. Хотя вряд ли он сможет хотя бы шевелиться раньше, чем через пару дней», — заметив движение глаз подчинённого, заставляю робота опуститься так, чтобы объектив камеры смотрел ему в морду.
— Вы хорошо поработали, сержант: с остальным мы справимся самостоятельно, — делаю небольшую паузу, после чего продолжаю: — Вы меня понимаете, Флинтстоун? Если «да», то качните глазами вверх и вниз дважды.
Зрачки гуля послушно исполнили требуемое действие, вселив в меня уверенность, что для кантерлотских гулей, в отличие от их аналогов из других городов, травмы туловища не фатальны. Впрочем, я не могу быть уверен в том, что отрубленные головы гулей не продолжают сохранять некое подобие нежизни (прежде в мой процессор не приходила мысль проводить подобные эксперименты, да и сейчас их полезность кажется мне сомнительной).
— Сейчас я надену на вас наушники и включу запись музыки, а после завершения операции мы доставим вас в поселение Твайлайт Вельвет, где вы пройдёте процесс реабилитации, — голосом, играя звуковыми эффектами, стараюсь передать свою уверенность в том, что не произошло ничего критичного. — Вы согласны, сержант?
Собеседник активно задвигал глазами из стороны в сторону, демонстрируя своё несогласие с подобной постановкой вопроса. Лишь задав несколько наводящих вопросов, я сумел понять, что он боится лишиться возможности слышать, что происходит вокруг, так как не будет знать, здесь ли мы ещё, или же уже ушли, бросив бесполезного гуля на произвол судьбы (последнее — исключительно мои догадки, так как по мотанию глаз вверх-вниз и влево-вправо сложно догадаться об обуревающих голову пони мыслях).
Пришлось оставить ремонтника рядом с раненым, а самому переключать основное внимание на другие платформы, находящиеся рядом с гулем-единорожкой.
— Мисс Стронгбук, мистер Флинтстоун не в состоянии продолжать операцию, — произношу через динамик одного из «танков», заставив единорожку вздрогнуть от неожиданности. — Вы сможете одновременно воздействовать на две цели?
— Я… смогу, — начав не слишком уверенно, пони-гуль взяла нервы под контроль, но всё же посмотрела в сторону пегаса. — С ним точно всё будет в порядке?
«В порядке с ним было не всё ещё до начала операции», — промелькнула в моём процессоре очередная неуместная мысль (видимо, всё же нужно провести перезагрузку систем, чтобы избавиться от накопившихся мелких ошибок).