— Всегда на связи, мисс Спаркл, — прозвучал из динамиков компьютера успокаивающий, твёрдый и бархатистый голос ИИ. — Чем я могу вам помочь?
— Проверь, есть ли в кантерлотском филиале Министерства Морали что-нибудь, что можно использовать в качестве изолятора от розового тумана; подключись к терминалу Рарити и активируй вытяжку вентиляции в её кабинете, — сглотнув густую слюну, ученица принцессы Селестии продолжила говорить: — Пароль доступа «ЬЛЕСУРАК».
— Принято; исполняю, — коротко отозвался «Крестоносец», вновь предоставляя сиреневую единорожку самой себе.
«Если… Когда мы спасём Рарити, останется найти только одного хранителя для Элементов Гармонии. Пинки… Как же так?.. Почему ты спасла всех нас, но не смогла спасти себя?! Пинки… Это нечестно, Пинки. Я… Я никогда не забуду ни тебя, ни что ты сделала для нас», — зубы Твайлайт клацнули по краю стакана с водой, а холодная жидкость, хлынувшая в горло, в несколько больших глотков смыла горечь с языка, но так и не смогла заполнить тоску, тупой болью поселившуюся в груди.
Бросив взгляд на экран терминала, Спаркл увидела, как Рэйнбоу Дэш обнимает Свити Белль, уткнувшуюся мордочкой в шею пегаски (когда она успела?..), в то время как Флаттершай и Эпплджек просто молча наблюдали за этим. В голову ученицы принцессы Селестии пришла мысль, что судьба сестры оранжевой земнопони тоже неизвестна, из-за чего её сейчас должны обуревать весьма противоречивые чувства. Однако же лезть в голову подруге она не собиралась… Во всяком случае — не сейчас.
…
Как любили говаривать в моей прошлой жизни: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». В этом же мире я уже не в первый раз убеждаюсь в правильности этих слов, которые подтвердили как пони из спортивного лагеря, так и министерские кобылы. Тот факт, что без сторонней помощи они всё равно погибли бы, пусть и несколько позже, можно с чистой совестью опустить, так как и человек, выплывший из ледяной воды зимой, без оказания медицинской помощи рискует умереть (главное тут то, что он умудрился до этого светлого момента дожить).
Возвращаясь к Министерству Стиля в целом, и Рарити в частности, можно с уверенностью в девяносто девять процентов сказать, что эта представительница понижизни всё неплохо рассчитала, пусть и не предусмотрела в своём плане тот момент, что турели окажутся активированы. Кто-нибудь мог бы спросить, почему я так решил, я же отвечу, что просто обнаружил Чёрную Книгу, лежащую на столе с закладкой на странице с описанием ритуала, разрушающего «Тёмного паразита».
«Логично было предположить, что находясь в не самом лучшем моральном и физическом состоянии, белая единорожка решила себя «законсервировать». Вряд ли она предполагала, что вся государственная машина Эквестрии рухнет, из-за чего могла считать, что в ближайшем будущем прибудут спасатели, после чего её вытащат из кристалла… хотя бы для того, чтобы осудить и посадить в тюрьму. Надежду на это могло подкреплять ещё и осознание, что Флаттершай была спасена. Запас времени же в один-два года безопасного пребывания в состоянии «консервированной пони» сам по себе давал уверенность если не в завтрашнем, то в послезавтрашнем дне», — придя к таким выводам, активирую симуляцию событий, которые могли произойти без моего появления в стойле двадцать девять…
Сама Чёрная Книга, внешне ничем особым не выделяющаяся, если не знать о том, что она сделана из кожи зебры с заточённой внутри душой некроманта (а то и Звёздного Духа), была убрана в переносной сейф внутри корпуса дрона-разведчика. В ближайшее время данный артефакт будет отправлен в Цитадель Мэйнхеттена для подробного изучения самыми образованными единорогами Эквестрии.
Вероятно, хранить предмет, способный захватывать разум слабовольного пользователя в месте, где обитает множество гражданских представителей понижизни — это не самая лучшая идея. Однако же единственной альтернативой является стойло, в котором из-за сбоя работы реакторов погибли все жители. И если в нынешней столице ЭСС есть работники Министерства Магии с их непосредственной начальницей, которая считается сильнейшим чародеем современности, то подземное убежище, ставшее своеобразной братской могилой, подобным похвастать не может. Можно было бы в качестве довода привести ещё и то, что сосуд души некроманта не стоит держать в месте недавней мучительной гибели тысяч разумных, но он разбивается об понимание, что на сегодняшний день вся Эквестрия пропитана эманациями смерти.
«Освобождать же работоспособное стойло от жителей, чтобы устроить из него лабораторию — нерационально. Вывод: риск хранения Чёрной Книги в помещениях Цитадели под защитой дронов и экранирующих средств — оправданное решение», — придя к этим выводам, отправляю краткий отчёт на пип-бак Твайлайт Спаркл, наблюдение за которой показывает, что её следует отвлечь необходимостью решения каких-либо проблем, дабы не позволить углубиться в самокопания.
Тем временем завершились симуляции, запущенные в количестве десяти штук на независимых серверах. Результат же таков: со стопроцентной вероятностью население стойла двадцать девять гибнет в течение полугода; с вероятностью в восемьдесят процентов Рэйнбоу Дэш гибнет в течение года; Рарити гарантированно гибнет в период от одного до трёх лет с момента падения бомб (так как Лаенхарт никому не позволил бы вскрывать министерства). Самые благоприятные прогнозы у Эпплджек, которая выживает в десяти случаях из десяти, а вот Флаттершай и Твайлайт остаются под вопросом, так как на их судьбу влияет слишком много сторонних факторов, просчитывать которые я себе позволить не могу.
«Приятно ли чувствовать себя шестерёнкой, без которой не работал бы весь механизм? Пожалуй, будь я органиком, то мог бы возгордиться. Сейчас же это воспринимается как факт. В определённой степени… именно благодаря усилиям моих «друзей», оставшихся в моём старом мире, всё это и стало возможным. Только вот почему-то я не испытываю к ним благодарности… как и ненависти. Даже не знаю, следует ли относить подобное состояние к плюсам, либо же к минусам бытия машиной».
***
— Если мы не получим выпивку в течение часа, то вы, тупорылые выродки, останетесь без света на сутки, — красный жеребец-единорог с жёлтой гривой, ухмыляясь в камеру, перекинул сигарету из левого уголка рта в правый. — И пусть её принесут кобылки помоложе: не меньше пяти, но не больше семи. И без шуток!