Дальше спорить никто не стал, а вместо этого пять кобылок стали стягивать с себя комбинезоны, после чего стали втирать в шёрстку заранее приготовленные зелья и порошки…
…
— Фи-и-иу! — радостно засвистел бурый единорог, увидев как в гидропонную вошли Хлора и её подруги, одна из которых несла на спине ящик с выпивкой. — Босс, а я думал, что они будут артачиться.
— Усекли, что мы не шутим, — хмыкнул красный единорог, выходя вперёд, после чего его взгляд остановился на жёлтой земнопони. — Док, не ожидал вас здесь увидеть. Неужели решили лично провести для нас расслабляющие процедуры?
— Я бы с удовольствием вскрыла тебе брюхо скальпелем и посмотрела на то, как ты будешь ползать по полу и собирать свои потроха, — с ласковой улыбкой проговорила Хлора, шагая навстречу рогатому жеребцу, от чего его дружки напряглись. — Но к сожалению… это может слишком дорого стоить нам. А потому, Шейд, мы согласны на твои условия. Но если хоть один твой ублюдок перейдёт черту и начнёт калечить пони или убивать…
— Пока вы ведёте себя как хорошие пони, никто ничего такого делать не будет, — ухмыляясь, пообещал красный жеребец, после чего повернулся к подчинённым и крикнул: — Я же прав, парни?
В ответ ему прозвучали согласные выкрики, смешки и улюлюканье…
…
Ночь началась с того, что кобыл заставили выпить по несколько глотков из каждой бутылки, в результате чего к концу дегустации они изрядно захмелели. Лишь спустя полчаса Шейд разрешил своим подчинённым начать пить, пусть к тому моменту они уже изрядно разогрелись и без алкоголя, просто передавая друг другу беззащитных и не сопротивляющихся красоток… Впрочем, главарь решил исполнить обещание, хотя бы на первый раз, и лично выбил пару зубов идиоту, решившему «ощипать курочку».
А дальше Хлора уже практически не воспринимала того, что происходило вокруг: лишь алкоголь в крови и ощущения тела захватывали разум, заставляя терять связь с реальностью. Сперва её заставили лечь грудью на пол, высоко задрав круп, а сам Шейд пристроился сзади для того, чтобы показать «Как себя должен вести настоящий жеребец!», а когда он закончил, кобылу перевернули на спину, и один из подпевал, раздвинув её задние ноги, навалился сверху… Стоя на всех четырёх ногах, отплёвываясь от мерзкого ощущения во рту, в то время как на спину навалился очередной отморозок, краем сознания она уловила, как сменяются те, кто уже развлёкся, и те, кто дежурили в реакторной. Однако же мимолётная вспышка радости была прервана криком боли со стороны Флай…
…
Спустя восемь часов, когда на нижнем уровне стойла не осталось никого, кто находился бы на ногах, с верхних уровней спустились молчаливые жеребцы в противогазах. Ударами дубинок они разбивали головы бандитов, молча прерывая их сон самым радикальным способом, а когда среди живых не осталось ни одного члена банды, забрали грязных и изувеченных кобылок, поспешив в больничное крыло.
Так было подавлено первое восстание стойла, доброта смотрительницы коего обернулась для пони чередой тяжёлых испытаний…
<p>
</p>
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
<p>
<a name="TOC_id20302925"></a></p>
<a name="TOC_id20302928"></a>Конкуренция машины
Примечание к части
Внимание. В главе присутствуют сцены пыток.
<p>
</p>
Солнечный лучик, вырвавшийся из-за горизонта, проник через прозрачное как чистый горный хрусталь окно в комнату, находящуюся на восточной стороне двухэтажного дома, похожего на круглую башню с крышей, напоминающей своим видом белую зефирину со спиральными бороздами, закручивающимися по часовой стрелке. Будто тонкая шпага, кончик которой упёрся в дальнюю стену, он медленно проскользил к зеркалу и, отразившись от серебристой поверхности метрового диска, ударил точно по глазам, скрытым под веками с бархатистой белой шёрсткой.
— Ммм… — недовольно промычала хозяйка комнаты, всё ещё находящаяся в объятиях приятного сна, после чего попыталась скрыться под одеялом… чему не позволил свершиться пронзительный звон будильника, стоящего на прикроватном столике. — Хнык-хнык-хнык… Это не честно!..
Однако же крик души белой пегаски с чёрной гривой, голубые глаза коей сверкнули обидой на вселенскую несправедливость, к её собственному разочарованию остался без ответа. В результате, ей пришлось взбрыкнуть задними ногами, чтобы сбросить с себя тонкое одеяло, после чего тянуться правой передней ногой к кнопке на верхней крышке пыточного устройства, придуманного древним пони-садистом, который, несомненно, получал извращённое удовольствие от осознания того, что из-за его изобретения тысячи жеребцов и кобыл по всей эквестрии лишаются законных часов отдыха.
«Наверняка, если хорошенько поискать, то в кантерлотском Дворцовом Парке можно найти его статую в натуральную величину. Подобный чудовищный злодей, своей жестокостью превзошедший короля Сомбру, должен стоять где-то неподалёку от Дискорда», — широко зевнув, причмокнув губами, Уайт медленно и неохотно сползла с двухспальной кровати, а затем шаркая копытцами и низко опустив голову… побрела в ванную комнату.
В отличие от большей части обстановки дома, состоящего из облачного материала, ванна у пегаски была пластиковой, а раковина — фарфоровой (всё же эти материалы лучше удерживали воду, нежели даже укреплённые магией твёрдые, либо эластичные воздушные пузырьки). Умывшись, почистив зубы, причесавшись и уложив пёрышки, на что ушло около получаса, летунья вернулась в просторную спальню, занимающую почти треть второго этажа дома, в коей кроме большой кровати находились туалетный столик, шкаф с одеждой, книжные полки, прикроватные столики… ну и портрет семейной пары, с поверхности которого улыбались белая кобыла и тёмно-зелёный жеребец.
— Доброе утро, Клевер, — нежно улыбнувшись, мягким голосом произнесла крылатая пони, во взгляде голубых глаз коей поселилась глухая тоска. — У нас всё хорошо: Файршторму уже четыре, а Баттерфляй скоро будет два… Нам тебя очень не хватает, но… мы будем сильными. Я позабочусь обо всём и смогу защитить наших жеребят. Обещаю.
Ответом ей, как и всегда в такие моменты, была равнодушная тишина. Впрочем, если бы было иначе, то Уайт собственнокопытно сдала бы себя в психушку.