Заботливый тон, участливое выражение мордочки… равнодушные голубые глаза. Как же Скуталу ненавидела свою мучительницу, подвергающую её физическим и душевным пыткам, при этом не переходя к откровенному вредительству (ни одного перелома или вывиха — это о чём-то да говорило). Но в то же время она боялась Уайткилл, так как она одними словами умела вскрыть старые раны и ощутить себя так, будто в них ковыряются ржавыми железками…
А ещё, и это было особенно страшно, рыжая пегаска боялась того дня, когда белая «подруга» не придёт. За всё время заключения это случалось единожды, и в тот день основательница «Стойл-Тек» ощущала себя особенно паршиво…
— Хочешь конфетку? — с этими словами доктор протянула на правом переднем копытце розовый кругляш, от которого одуряюще сладко пахло. — Я сама готовила.
«Не хочу», — промелькнула мысль в голове, когда тело снова начало трясти, а взгляд буквально впился в таблетку, обещающую несколько часов забытия…
— Умница, — произнесла Уайт, когда её подопечная осторожно взяла губами «угощение», тут же начав его рассасывать. — А теперь, если хочешь добавки, расскажи мне о следующем стойле. Кажется… мы остановились на номере сорок четыре.
…
Вернувшись домой глубоким вечером, усталая и морально опустошённая, белая пегаска уделила какое-то время на игру в монополию, в которую учились играть её жеребята. Потом она уложила Файршторма и Баттерфляй спать, спев им колыбельные, половину слов из коих бессовестно переврала.
На последних остатках сил крылатая кобыла приняла ванну, старательно смывая с себя ощущение прилипшей к шёрстке грязи… пусть шкурка и сияла девственной чистотой. В постель же она забиралась уже на ощупь, мыслями находясь в совсем другом месте и времени…
<p>
</p>
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
<p>
<a name="TOC_id20304330"></a></p>
<a name="TOC_id20304332"></a>Праздник машины
Примечание к части
Злодеями и героями не рождаются.
<p>
</p>
Этим утром в столовой стойла двадцать девять царило особое оживление: на стенах были развешены яркие цветные плакаты, под потолком висели гирлянды из бумажных фонариков, блёсток и мишуры, тут и там гроздьями висели воздушные шарики… а напротив входа в глаза сразу же бросался большой портрет улыбающейся розовой пони с голубыми глазами и картонным колпаком на голове, над которым красовалась табличка с надписью «Добро пожаловать на вечеринку!». Жеребята, от самых маленьких и до подростков, которых о запланированном мероприятии никто не предупредил, удивлённо крутили головами и переговаривались шёпотом, будто бы боялись кого-то вспугнуть, но из их разноцветного пушистого табунка то и дело звучали возгласы.
— И всё же я не понимаю, почему ты решила это устроить, — пробормотала Оникс, вместе с Винил и маленькой Октавией устроившаяся за столиком в дальнем углу помещения.
— М-м-м… а почему бы и нет? — лучезарно улыбнулась подруге белая единорожка, затем повернулась к дочке и спросила: — Ты ведь хочешь праздник, моя хорошая?
— Дя, — непрерывно крутя треугольными ушками, похожими на два локатора на по-жеребячьи большой голове, умилительно серьёзно заявила серая единорожка… вовсе не понимающая, почему все вокруг суетятся, но радующаяся красивым картинкам и блёсткам (и бумажному колпаку, стоящему на середине стола, до которого никак не удавалось дотянуться копытцами).
— Винил… — Шилд закатила глаза, откидываясь на спинку стула. — Ты же знаешь…
— Знаю что? — невинно захлопала глазами диджейка, всем видом изображая непонимание. — Окти, может быть, ты знаешь, о чём говорит тётя Оникс?
— Мя… — маленькая кобылка посмотрела сперва на белую, затем на чёрную единорожек, а затем сунула в рот краешек правого переднего копытца.
— Не надо так делать, моя хорошая, — поспешила вмешаться немолодая уже диджейка. — Ты же на копытцах ходишь. А если будешь тянуть их в рот, то животик будет бо-бо…
— Бу-бу, — обиженно протянула Октавия, возвращая своё внимание к цветному колпаку. — Мя…
Маленький рог тускло засветился, покрывшись магической аурой, а затем бумажное украшение поехало в сторону жеребёнка, соскользнув со стола прямо в протянутые копытца. Серая пони тут же радостно забормотала, дёргая ушками, а затем укусила головной убор за острую вершину. При этом большие любопытные глаза сошлись на переносице.
— Бе… — выпустив изо рта картон, маленькая кобылка высунула язык.
— Хи-хи, — посмеялась над этим представлением Винил, тут же погладив дочку по гриве. — Ты моя умница. Настоящая волшебница!
— И всё же… обязательно было устраивать такой размах? — не поддержала настроения подруги Шилд, на экране собственного пип-бака выводя списки затраченных ресурсов. — Пятьдесят килограмм мороженого…
— Поверь, когда молочницы узнали, зачем нужна такая партия их… товара, то сами предложили использовать заклинание увеличения лактации, — беспечно заявила Скретч, при помощи носового платка, удерживаемого правым передним копытцем, вытирая слюнки с мордочки Октавии. — И вообще, Оникс, ты не хуже меня знаешь, что пони устали и им нужен праздник. Не какой-то там концерт с фокусами и самодеятельностью, а обычный семейный праздник. Вечеринка с угощениями, незатейливой музыкой, песнями и играми.
— Я… понимаю, — чёрная единорожка опустила взгляд. — Просто ведь… Я чувствую, что устраиваю пир во время чумы.
— Оникс, я разделяю твои чувства, — продолжая улыбаться, диджейка посмотрела на подругу грустным взглядом. — Но ещё я понимаю, что если мы сами себя загоним в жёсткие рамки и будем лишать всего собственных жеребят, счастья это никому не прибавит. А в будущем пони вовсе могут забыть о том, как нужно веселиться и ради чего следует друг другу помогать.