— Не убедила, — криво усмехнувшись, фыркнула старший администратор стойла двадцать девять.
— И вообще — это всё Крестик придумал, — заявила белая пони. — А мы не можем себе позволить расстраивать нашего великого и могучего владыку технологий!
— Особенно, когда он приказывает веселиться и бездельничать? — вопросительно изогнув брови, ехидно уточнила Шилд.
— Особенно тогда, — преувеличенно серьёзно кивнула Скреч, а затем вновь улыбнулась и, подмигнув подруге, посоветовала: — Расслабься и получай удовольствие. Не так уж и часто мы себе позволяем подобное.
Набрав в грудь воздуха, белая единорожка подмигнула собеседнице, повернулась к дочери и запела:
Сегодня праздник жеребят: сегодня будут сласти,
Глаза их радостью горят, забыты все ненастья.
Сидят кобылки — на мордочках улыбки,
Жеребчики о чём-то говорят.
Мы исправим все наши ошибки…
Но нельзя забывать жеребят.
Мимолётное наваждение прошло и немолодая диджейка смущённо замолчала. Однако же тишина за их столиком не продлилась долго: Октавия, радостно рассмеявшись, выронила из хватки передних ног пожеванный колпак и стала стучать друг об друга передними копытцами.
— Спасибо, спасибо… Вы — замечательная публика, — не вставая из-за стола, белая единорожка раскланялась.
— Может быть, ты и права, — наконец сдалась Шилд, обводя взглядом шумные компании, устраивающиеся вокруг столиков, к которым уже начали подходить пони с подносами с разнообразным угощением. — А где Лазурь?..
…
Во второй операционной госпитального крыла стойла двадцать девять, пока большинство пони развлекались на первом уровне убежища, происходил свой праздник: здесь не было ни лишних украшений, ни ярких картинок, ни весёлой музыки, а вместо этого горели закреплённые на потолке прожектора, перемигивались лампочками роботы, звучал мерный писк оборудования…
— Уа-а-а-а!.. — новорожденный жеребёнок огласил помещение своим первым криком, выражая своё возмущение тем фактом, что его заставили выбраться из тёплого и уютного убежища в холодный и неприветливый внешний мир.
— Поздравляю, миссис Баблгам, у вас девочка, — объявила лазурная единорожка, одетая в медицинский костюм, шапочку и маску. — Как и показывали снимки — земнопони. Отклонений нет.
— Слава Селестии, — немного взмокшая, усталая, но при этом жутко счастливая розовая кобылка, красующаяся фиолетовыми гривой и хвостом, растянув губы в улыбке, попросила: — Можно мне её подержать?
— Конечно, — доктор, успевшая применить к жеребёнку чистящее заклинание, а затем и завернуть маленькую пони в тёплую пелёнку, при помощи телекинеза вложила свёрток в копытца своей пациентки. — Вы уже придумали, как её назовёте?
— Если честно, то у меня давно были мысли… — взрослая земнопони смутилась, но тут же снова улыбнулась и потёрлась носом о макушку дочери (в конце концов, она ведь именно для этого и согласилась на эксперимент…). — Я бы хотела назвать её Пинки. В честь Пинки Пай…
«Её второй матери», — мысленно добавила земнопони, тут же выкидывая этот факт из головы.
— Очень хорошо, миссис Баблгам, — отозвалась единорожка, внося данные в личное дело нового обитателя убежища. — В течение следующих десяти дней вы можете изменить своё решение, либо же подтвердить его. В случае если от вас не будет поступать запросов по данному вопросу, имя будет подтверждено автоматически.
— Я не передумаю, — заверила докторшу пациентка, после чего обратилась к дочке: — Тебе нравится имя Пинки Гам?
В качестве ответа новорожденная пони рыгнула, завозилась и начала хныкать. Лазурь, закончившая вводить данные в архив через пип-бак, вернулась к кушетке и предположила:
— Похоже, что Пинки проголодалась.
…
— М-м-м… Мороженка, — протянул Рэдстар, подцепляя ложкой ма-аленький кусочек лакомства шоколадного цвета, чтобы отправить его себе в рот. — М-м-м…
Ушки красного земнопони принялись взмахивать вверх-вниз, словно бы он пытался на них взлететь, а мордочка выражала высшую степень счастья. Вместе с ним за одним столом сидели и другие члены их команды: Фларри Харт, Уайтфайр, Мунбим, Санрайс Шейк и Гринпис. Однако же из всех друзей одна пони смотрела на угощение с задумчивостью и подозрением, а не голодом.
— Ну и чего тебе опять не нравится? — обводя ложкой круг по краю маленькой вазочки, в которой находился шарик ванильного мороженого, зелёный земнопони устремил взгляд на синюю единорожку.
— Просто… — Мунбим бросила взгляд на друзей и призналась: — Я знаю, откуда берётся молоко.
— Ну и что? — не понял Рэдстар, с заметным усилием заставивший себя оторваться от лакомства. — Я тоже знаю: молоко приносят пони-молочницы.
— А они его откуда берут? — вопросительно выгнула брови ученица главного врача стойла двадцать девять.
— Оттуда же, откуда и коровы, — вместо смутившегося жеребчика на вопрос сестры ответила белая единорожка. — Муни, какая разница?
— Наверное… никакой, — призналась Мунбим, снова опуская глаза к мороженому. — Просто это… странно.
— Страннее чем Рэдстар, ходящий по потолку? — ехидно уточнил Гринпис, затем повернулся к другу и заявил: — Можешь не отрицать того, что прятался на потолке от родителей, когда они хотели проверить твои уроки.
— И вовсе я не прятался, — опустив голову так, что из-за вазочки были видны только глаза и лоб, пробормотал красный жеребчик. — Я…
— Искал закатившийся карандаш, — ехидно подсказал Гринпис. — На потолке…
— Неужели ты завидуешь? — вскинула бровки синяя кобылка, всё же решившаяся попробовать угощение, оказавшееся вполне себе вкусным.
— Не больше, чем ты, — фыркнул зелёный земнопони.
— Тили-тили-тесто… жених и невеста, — будто бы в сторону произнёс солнечный пегас.