— Понятно, — произношу в эфир всего одно слово, после чего пересылаю совсем небольшой информационный пакет, являющийся временным кодом приоритетного доступа… ко всему. — Вы можете убедиться в моих намерениях лично, ваше высочество.
…
Селестия смотрела на проекцию своего собеседника, невозмутимо сидящую в виртуальном совещательном зале и чувствовала… растерянность. Ей в копыта фактически вложили ключ не просто к системам ЭСС и стойла двадцать девять, а к самой сути разума Крусейдера, что позволяло не только просмотреть базы данных, но и внести изменения в его личность (вплоть до полного удаления).
«Это провокация?», — промелькнула мысль в разуме принцессы, которая находилась на развилке и была вынуждена делать непростой выбор.
С одной стороны, она должна была убедиться в том, что собеседник тот, кем хочет казаться, но с другой… это было даже не приглашением воспользоваться ментальной магией, а возможностью пережить те же события, что и сам обладатель воспоминаний. Для начинающих пользователей ментальных практик это было слишком соблазнительно, пусть и являлось в высшей степени интимным, но в то же время и столь же запретным.
С другой же стороны — её могли проверять, позволяя ощутить свою полную власть над собеседником. Только вот для правительницы, которая сотни лет обладала схожими возможностями в отношении других пони, искушение являлось не столь уж и большим.
Могла быть и третья сторона, и четвёртая… но всё это не имело никакого значения. В конце концов, что бы ни побудило Крусейдера поступить так, а не иначе, он открыто продемонстрировал свои намерения сотрудничать и готовность служить пони, даже если это будет нести ущерб ему лично. Поэтому…
— Я рада, что в трудную минуту у моих маленьких пони оказался тот, кто смог их объединить и возглавить, — произнесла белая аликорница, одной мысленной командой удаляя мастер-код, даже не сделав попытку его скопировать. — Давай займёмся тем, ради чего эта встреча и организована.
…
Как говорил один уважаемый мной человек: «Верь не тому, что я говорю, а тому, что я делаю». Принцип прост и очевиден, но оттого ничуть не менее эффективен… что и доказала реакция Селестии.
Рисковал ли я? Несомненно. Однако же риск был не столь велик, как это могло и должно было выглядеть со стороны. Причина же этого заключается в моей нынешней форме существования, позволяющей в широких рамках играть как с собственной памятью, так и с восприятием мира.
Планируя этот разговор, я сыграл на том, что знаю о Селестии из собственных баз данных, а также рассказов её личной ученицы, благодаря которым спрогнозировал её реакцию на те или иные действия. Разумеется, моё мнение могло оказаться ошибочным из-за субъективности источников информации или же из-за смены мировоззрения собеседницы, произошедшего по тем или иным причинам. Только вот даже если бы принцесса начала проверять мою память, то не нашла бы ничего, что радикально противоречило бы озвученной мной версии событий или же рассказывало бы о личности человека, перемещённого в «Крестоносец» (что тоже подозрительно, но объясняется проблемами, вызванными при загрузке).
В ситуации, если бы аликорница решила внести изменения в мою личность, то после разрыва прямого соединения она была бы восстановлена до эталонного состояния при помощи резервной копии, перенесённой на съёмный носитель памяти, хранящийся у полностью автономного дрона. Ну, а коли ей пришло бы в процессор взять меня под прямое постоянное управление… пришлось бы перейти к активной стадии противостояния (подпрограммы, как относительно самостоятельные личности, смогли бы как организовать защиту, так и контратаковать).
Поверила ли мне Селестия полностью и безоговорочно? Я не считаю её настолько наивной, в особенности после стольких сотен лет управления не самой маленькой страной. Однако же для начала активного взаимодействия ей хватило того, что я продемонстрировал высокую степень доверия, на что она ответила аналогично, не став пытаться проверить мои заявления самостоятельно.
«С вероятностью в восемьдесят процентов подобного эффекта удалось добиться из-за того, что ранее мной уже были продемонстрированы действия, направленные на благо представителей понижизни. Фактор доверия со стороны Твайлайт Спаркл, которой принцесса доверяет в куда большей степени, нежели мне, тоже сыграл немаловажную роль. Да и активация Элементов Гармонии не прошла незамеченной», — подведя мысленные итоги первого этапа общения с белой аликорницей, переключаю основную часть своего внимания на события, происходящие во внешнем мире.
***
На фоне флага, изображающего кристальное сердце, облачённая в фиолетовую мантию с рубиновой застёжкой, а также изящную корону, выращенную из цветных кристаллов, на троне в виде распустившегося бутона сине-голубого цветка сидела нежно-розовая аликорница. Её мордочка была сосредоточенной, глаза полуприкрыты веками, взгляд смотрел прямо в камеру оператора, словно бы заглядывая в самую душу зрителей.
Рядом с троном, закованный в белоснежные доспехи с изображением золотого щита на груди, поставив правую переднюю ногу на шлем, лежащий на бело-голубом полу и высоко подняв голову, стоял всем известный капитан королевской гвардии, супруг принцессы любви и регент кристального престола Шайнинг Армор. Жеребец, словно бы воплощающий уверенность и суровую непоколебимость не только не затмевал, но словно бы подчёркивал достоинства кобылы, олицетворяющей понимание, заботу и милосердие.
— Граждане Кристальной Империи, жители Эквестрии, — полный силы голос единорога прозвучал в тронном зале, едва оператор дал знак о том, что запись начата. — Сегодня я обращаюсь к вам от имени принцессы Ми Аморе де Каденс, полноправной правительницы древнейшего королевства Эквуса и законной наследницы принцесс Селестии и Луны по праву принятой в семью дочери.
На несколько секунд жеребец сделал паузу, давая время на осознание своих слов, после чего продолжил:
— Мы с вами пережили множество испытаний, прошли через общие потери и горе… Но всё это не сломило нас, так как нам есть ради чего продолжать жить дальше! И тем печальнее нам было узнать, что наши братья и сёстры, так же, как и мы, пережившие ужаснейший день в истории всех народов мира… подняли оружие друг против друга.