— Жалеешь, что присоединилась к повстанцам? — прозвучал двоящийся грудной голос из-за спины, заставив Скуталу вздрогнуть. — Прости. Я тебя напугала?
— Нет, — тихо выдохнув, отозвалась оранжевая пегаска, отворачиваясь от монитора, установленного в кабине небесного десантного судна, уверенно приближающегося к ставке генерального штаба Анклава. — Просто я слишком сильно задумалась.
— Настолько сильно, что не услышала моих шагов? — королева чейнджлингов, стройная и высокая, закованная в облегающую тело матово-чёрную броню, не скрывающую от взглядов, а словно бы подчёркивающую хищную красоту кобылы, без лишних церемоний уселась на пол транспортного средства перед креслом, в котором расположилась одна из основательниц «Стойл-Тек». — Так что: жалеешь обо всём этом?
— Мне больно оттого, что пони сражаются с пони, — не без труда заставив себя заглянуть в зелёные глаза с вертикальными зрачками, украшающие точёную мордочку с острыми чертами, обтекаемо отозвалась Скуталу.
— Это не ответ на мой вопрос, — заметила собеседница, чуть наклонив голову, от чего ядовито-зелёные пряди гривы скользнули по изящной шее, а искривлённый длинный рог будто бы нацелился на крылатую пони.
— Знаю, — поморщилась оранжевая пегаска, откидываясь на спинку кресла, специально разработанного для представителей её расы. — Что ты хочешь услышать, Визалис? Жалею ли я, что из-за меня в Анклаве начались беспорядки и столкновения между военными подразделениями? Да, жалею. Жалею ли я о том, что мирное население начало исход на землю? Нет, не жалею… Будь моя воля, я бы приказала всем покинуть облака, оставив генералов и их прихвостней жить в их игрушечном королевстве одних… Только вот у них есть верные солдаты и совсем не игрушечное оружие, способное причинить немало разрушений и привести к ещё большему количеству смертей, чем если свергнуть верхушку милитаристов сейчас. Но какое тебе дело до бед пони?!
Только произнеся последние слова, которые самой Скуталу показались слишком грубыми и неблагодарными, она прикусила кончик языка и замолчала. Её взгляд же вперился в мордочку молодой королевы чейнджлингов, выслушавшей всё это с невозмутимым выражением мордочки и каким-то печальным взглядом.
— Действительно… какое мне дело до пони, от выживания которых зависит судьба моего народа? — задумчиво спросила сама у себя правительница перевёртышей.
— Я не это хотела сказать, — попыталась оправдаться оранжевая пегаска, прекрасно понимающая, насколько глупо это звучит.
— Ты сказала то, что было у тебя на душе: такие вещи мы умеем ощущать, — прервала её чейнджлинг. — У моего вида не самая лучшая репутация… и я не буду врать, что она незаслужена. Однако же ещё моя мать поняла, что если мы хотим не только выживать, но и жить, нам нужно отходить от практики похищения чужой любви. Знала бы ты, маленькая пони, скольких усилий ей стоило добиться переговоров с принцессой Ми Аморе дэ Каденс… и сколь болезненной для всех нас стала её гибель во время покушения ДМД. В тот роковой день рой едва не принял решение, что от сотрудничества с пони нас ждут сплошные неприятности, из-за чего план с созданием виртуальной реальности для выращивания кормовых пони уже не выглядел такой уж дикостью…
Перед внутренним взором одной из основательниц «Стойл-Тек» пронеслись образы длинных коридоров бункера, вдоль чьих стен расположены полупрозрачные коконы, внутри которых в зеленоватой жидкости плавают тела жеребцов и кобыл, головы коих скрыты под технологичными шлемами. В этих видениях чейнджлинги сновали туда-сюда, сцеживая из коконов розоватую субстанцию, которую после этого разделяли между всеми членами роя, а глубоко внизу в отдельных боксах зрели коконы и в искусственных утробах выращивались новые жеребята…
— Не нравится? — участливо спросила Визалис, но не дожидаясь ответа, продолжила: — Мне тоже не нравится. И пусть в том, чтобы держать в таком состоянии сумасшедших, преступников и стариков, желающих вновь ощутить себя молодыми, лично я не вижу ничего предосудительного, но если бы чейнджлинги пошли этим путём в отношении всех пони, он привёл бы нас к деградации и вымиранию. Возможно, что однажды наши потомки и вовсе утратили бы способность менять облик, а то и мыслить сколь-нибудь творчески, превратившись в бездумных исполнителей воли королевы… которая тоже перестала бы быть разумным существом. Я как-то читала легенды пони о перевёртышах, в которых говорилось, что у нас относительно разумной является только матка, а все остальные — безмозглые дроны… словно насекомые с единым сознанием. И знаешь что, пони? Это было одновременно обидно, унизительно и… страшно. Страх потерять свою личность, тщательно развиваемую индивидуальность, позволяющую чувствовать себя по-настоящему живыми, толкает нас на самые рискованные поступки… И даже сейчас, помогая вам разобраться между собой, мы надеемся на то, что в нас перестанут видеть лишь… паразитов… и позволят жить в обществе, не скрывая свою истинную суть.
Скуталу непроизвольно поёжилась, вновь вспоминая образы рядов коконов, посмотрела на замолчавшую собеседницу, потом прикрыла глаза и произнесла:
— Даже если все будут знать, что вы помогли нам свергнуть совет генералов… неприязнь к чейнджлингам слишком глубоко сидит в пони. Вам всё равно придётся маскироваться.
— Мы знаем это, — холодно ответила королева. — Но даже если до конца дней нам придётся носить личины, чтобы жить, как равные среди равных, мы всё равно будем самими собой, а не какими-нибудь пони с фальшивым прошлым. Впрочем, вряд ли ты поймёшь, что значит жить под чужим именем, с чужой легендой и страхом того, что рано или поздно тебя раскроют, а твои вчерашние друзья возьмутся за топоры и вилы, чтобы «Убить проклятого монстра, похищающего любовь».
— Но разве вы не похищаете любовь? — посчитав, что раз уж у них происходит столь откровенный разговор, то собеседница не обидится на такой вопрос, произнесла оранжевая пегаска, привставая из своего кресла для того, чтобы немного размять мышцы.
— Точно так же, как и кобылы, «похищающие» семя жеребцов для того, чтобы забеременеть, — ехидно оскалилась Визалис, тоже вставая на ноги и нависая над крылатой пони. — Если мои сородичи не ставят перед собой цель «осушить досуха», то твои сородичи вовсе не замечают, что у них что-то забирают. Но ведь и вы, кобылы, тоже способны «осушить» жеребца, если поставите себе такую цель. Разве я не права?..