Первыми произошли два ожидаемых, но от того ничуть не менее хаотичных события: с неба на землю спустились пегасы, что фактически ознаменовало развал Анклава как государства, а из-под земли стали выбираться жители стойл. И если во втором случае нам помогали протоколы «Стойл-Тек», требующие сперва связаться с директорами, принцессами, местным самоуправлением… если таковое имеется (именно в этом порядке), то крылатые, покинув свои поселения на облаках, пользуясь своей высокой мобильностью и невозможностью контролировать всех, нередко откалывались от толпы и отправлялись в города наземников (стоит ли упоминать, что не все беженцы, выживавшие в лагерях и деревнях встретили их с распростёртыми объятьями?).
Часть военных бывшего уже Анклава, перешедшая на сторону сопротивления диктатуре совета генералов, получив официальную амнистию, поступила на службу Эквестрии, чтобы под командованием Скуталу выплатить свой долг родине. Впрочем, ничего сверхъестественного от них не требовалось: летуны получили приказы о поиске выживших, отстреле хищников, патрулировании подконтрольной территории. Ну а благодаря тому, что я получил доступ к их системам связи, практически решился вопрос возможного предательства.
Наименьшая группа пегасов, которых можно назвать радикалами-анархистами (РА), дезертировав из Анклава, предпочла разбиться на малые отряды и разлететься по заброшенным городам, очищенным от смертельной радиации. Учитывая тот факт, что в поселениях всё ещё функционируют продуктовые склады, имеется оружие и не до конца разрушены блага цивилизации, то даже несмотря на наличие диких гулей, хищников и взбесившихся роботов… с которыми тоже нужно что-то делать… они имеют шансы неплохо устроиться. Впрочем, это не отменяет того, что данные представители понижизни остались угрозой для государства и его граждан.
Ну и третья по порядку, но уж точно не по значению группа пегасов, назвавшая себя Осколком Анклава… удерживая под своим контролем почти половину изначального воздушного флота, отступила к Хуффингтону, объявив о своей независимости. Исходя из полученных мной данных, с уверенностью можно сделать вывод, что они имеют значительные проблемы с численностью личного состава, благодаря чему временно не ощущают нехватки ни в продовольствии, ни в медикаментах, ни в иных расходных ресурсах. С другой стороны… будь у них больше солдат, готовых поднять оружие против наземников и вчерашних соратников, то вместо агрессивной обороны они могли бы попытаться устроить войну.
Напомнили о себе и Стальные Рейнджеры: к счастью, то, что Эквестрия более не является радиоактивной пустошью под покровом из свинцовых туч, из-за которых солнечный свет не пробивается даже в полдень, благотворно сказалось на их здравомыслии (хотя возможно, дело в том, что на нашей стороне появились воздушные войска, а информацию о применении мегазаклинания против зебр мы не стали даже пытаться скрыть). В их рядах тоже возник раскол, но только на две условные фракции, одна из которых решила присоединиться к официально возрождённой Эквестрии, а другая… последовала примеру Осколка Анклава.
Мне бы хотелось верить, что главы новообразованных осколков Эквестрии одумались и не хотят проливать кровь собственных граждан… но здравый смысл утверждает, что причина тут в ином. В конце концов, довоенное королевство было весьма большим, а в городах и сёлах осталось немало ресурсов, которые можно осваивать не один год. Численность же всех рас пони сократилась настолько, что заселить те же территории сколь-нибудь плотно в ближайшие десятилетия мы не сможем.
…
За широким панорамным окном светило яркое полуденное солнце, медленно, но верно скользящее по удивительно чистому голубому небосводу. Впрочем, стоило лишь опустить взгляд ниже, как картина становилась куда менее радостной: скелеты многоэтажных домов, зияющих пустыми оконными проёмами, словно безмолвное напоминание об ошибках и преступлениях прошлого возвышались вокруг Цитадели. Однако же и абсолютно мрачной обстановку назвать было нельзя, так как там и тут виднелись колонны снующих по своим делам шестилапов, бригады строителей, инженеров, механиков и прочих рабочих, вызвавшихся добровольцами и получающих чуть более питательные дневные пайки.
Мэйнхеттен стремительно оживал, наполняясь голосами жеребцов и кобыл, всё чаще звучащим смехом жеребят, шумом строительной техники и разнообразных инструментов. И пусть без трудностей не обходилось, но пони с надеждой смотрели в будущее… так как прошлое уже успели оплакать.
— Я понимаю, что все мы устали, а потому прошу обойтись без церемоний и препирательств, — сидя в кресле с высокой спинкой, которое стояло во главе длинного стола одного из залов для конференций башни, одетая в белый облегающий комбинезон Твайлайт Спаркл обвела присутствующих внимательным взглядом, а не услышав возражений, продолжила: — Прежде чем мы начнём выслушивать доклады и обсуждать дальнейшие планы, я должна сообщить, что обнаруженная в Кантерлоте корона действительно оказалась сосудом души. В связи с этим мне остаётся объявить, что первый кандидат на участие в программе «Призрак в доспехах» определён.
Несколько секунд после этих слов стояла тишина, которую постепенно заполнили стук копыт друг об друга и поздравления, пусть негромкие, но вполне искренние.
— Это чудесная новость, Твайлайт, — улыбнулась с экрана терминала Селестия, пусть до неё эта информация была доведена одной из первых. — Могу я наблюдать за… операцией?
— Разумеется, принцесса, — кивнув, отозвалась сиреневая единорожка. — Всё будет готово уже завтра. Я хотела бы провести ритуал сегодня, но…
— Тебе следует хорошенько выспаться, дорогуша, — заявила Рарити, тоже присутствующая на совещании лишь через видеосвязь (она со Спайком находилась на верхнем этаже башни, в апартаментах главы Министерства Магии, так как даже уменьшенный дракон всё ещё был несколько слишком крупным, чтобы с удобством разместиться в совещательном зале).
— Это точно, сахарок, — в свою очередь улыбнулась с экрана Эпплджек, отбывшая в расположение собственной маленькой армии. — Подводка у глаз тебе не идёт.
— В подобных делах нельзя торопиться, Твайлайт, — под звуки тихих смешков на фоне заявила белая аликорница. — И пусть мне хочется поскорее хотя бы обмолвиться парой слов с… Но один-два дня в нашем случае роли не играют.
Мало кто представлял, сколь тяжело принцессе дня дались эти слова, но она, как никто другой, понимала, что малейшая ошибка может стоить слишком дорого. Ученица же действительно выглядела неважно, бодрствуя уже не первый день исключительно благодаря упрямству.