— Даже и не знаю, что ответить, — усмехнулась волшебница, затем подскочила на ноги и объявила: — Всё. Я закончила.
— Спасибо, Муни, — улыбнулась единорожке летунья, с удовольствием расправляя и складывая крыло.
— «Спасибо, Муни», — передразнил крылатую кобылку земнопони.
— Не завидуй, а лучше сделай что-нибудь полезное, — осадила соседа по комнате Мунбим, а затем обратилась уже к Фларри: — Идём в атриум? Все уже должны были собраться там.
— Угум, — кивнула пегаска. — Гринпис, ты с нами?
— Идите, — дёрнул хвостом жеребчик. — Я потом подойду.
Дождавшись, пока закроется автоматическая дверь, отсекая его от возможных посторонних взглядов, зелёный земнопони перевернул раскрашиваемую картинку, на другой стороне которой находился не слишком хороший, но вполне узнаваемый портрет. Вооружившись синим карандашом, он осторожно подвёл ещё несколько линий и сделал пару штрихов, благодаря коим изображение стало завершённым.
«Кобылки глупые. Совершенно не понимают намёков», — с сожалением вздохнув, земнопони спрятал свой рисунок в тонкий блокнот, который запихнул на нижнюю полку прикроватной тумбочки (сама кровать, закреплённая на шарнирах, как и ещё пять коек для других жеребят, была откинута вертикально и изображала из себя стенной шкаф).
Закрыв пластиковую дверцу, Гринпис поспешил к выходу и вскоре скрылся в коридоре. Он был уверен, что о его маленьком увлечении никто не знает…
А тем временем свет в комнате погас, а фоновая музыка, которую все обитатели стойла воспринимали как нечто неотъемлемое, постепенно затихла.
***
Жёлтый единорог с пшеничной гривой, одетый в тёмно-оранжевый комбинезон с зелёным защитным жилетом и шлемом, в прорези коего красовался рог, стоял на северном шоссе Мейнхеттена и рассматривал горизонт. В небе светило солнце, белые пятна маленьких облаков придавали синему своду чуть больше интересности… а позади него команда пони разбирала на металл очередной автомобиль.
«И что мы вообще тут делаем?» — мысленно вопросил жеребец, отрываясь от своего крайне интересного, но, если уж быть честным с собой, совершенно бесполезного занятия.
Срезанные листы металла отправлялись в контейнеры грузовиков, чтобы быть доставленными на переплавку, снятые двигатели проверялись на работоспособность и укладывались в ящики, чтобы поступить на заводы… Абсолютно рутинная работа, с которой легко справились бы те же шестилапы, отнимала кучу времени и сил.
Иногда единорог задумывался о том, что вся их работа нужна только ради двух целей: во-первых, чтобы пони не привыкали получать еду и другие блага совершенно бесплатно, а во-вторых, чтобы жеребцы и кобылы достаточно уставали, чтобы у них попросту не было сил на проявление недовольства. Впрочем, это были только догадки, ничем особым не подкреплённые, пусть и кажущиеся вполне реалистичными.
— Горе мне… Горе! — раздался причитающий голос одного из подчинённых.
— Что там у тебя, Штифт? — обернулся единорог на рыжего земнопони, который стоял на коленях перед очередной чуть побитой машиной, съехавшей на обочину и застрявшей в канаве.
— Это же «Спидфорс-20»! — возмущённо воскликнул рабочий, усевшись на поджатые задние ноги, передние копыта разводя в стороны. — Пятьдесят земнопоньских сил, бак на шестьдесят литров, разгон до ста километров за три секунды… И я должен разобрать эту прелесть своими копытами! А-а-а… Жизнь — боль.
На последних словах жеребец схватился передними копытами за голову, начав раскачиваться из стороны в сторону.
«И чего в этой рухляди такого? Будь она новая — тогда ладно. Но эта коробка с колёсами столько времени тут простояла, да ещё и помятая… Нет, я этого не понимаю», — пожав плечами, волшебник подошёл к приятелю и похлопал его по плечу правой передней ногой.
— Утешай себя тем, что раньше ты себе не мог позволить даже дунуть на неё, а сейчас на законных основаниях способен хоть по винтику разобрать, — «утешил» единорог, вызвав новый всплеск причитаний.
***
В отреставрированном баре-ресторане не было свободных мест: за столами, застеленными пластиковыми скатертями, на стульях из гнутых трубок сидели жеребцы и кобылы всех трёх рас, одетые в комбинезоны, жилеты и шлемы. Все посетители активно работали ложками, поглощая горячий суп из глубоких мисок, при этом многие умудрялись ещё и негромко переговариваться, из-за чего в воздухе стоял непрекращающийся звон посуды, сопровождаемый глухим рокотом.
— …И.О.П. Твайлайт Спаркл объявила на последнем заседании большого совета Эквестрии, что план очистки Кантерлота от розового облака уже разработан и готовится к осуществлению, — доносился из динамиков радиостанции мягкий голос дикторши, крайне похожий на главу Министерства Мира в молодости. — Предвидя возможные волнения в обществе, которые может принести эта новость, мисс Спаркл пояснила, что невзирая на степень успешности операции, перенос столицы в город на вершине горы не планируется. Основной причиной этого решения является то, что инфраструктура Мейнхеттена почти восстановлена, в то время как Кантерлот, во-первых, находится в далёком от идеала состоянии, во-вторых, слишком далеко расположен от важнейших для нынешней Эквестрии производств, ну и в-третьих, не способен обеспечить своих жителей продовольствием. Однако же это совершенно не значит, что мы не собираемся восстанавливать прежнюю столицу, долгие сотни лет являвшуюся символом величия и единства нашего народа…
«Да уж… Символ», — немолодой бурый земнопони, исполняющий обязанности бармена, из-за чего ему пришлось надеть рубашку и передник, ленивыми движениями левой передней ноги протирал стойку, локтем правой передней ноги опираясь на её край.
Вообще своей работой он был доволен: тепло, сытно, не слишком пыльно, вполне безопасно. Кроме всего прочего, под копытом всегда был алкоголь, который можно было обменять очень и очень на многое… если не наглеть и не жадничать (всё же Крусейдер бдил, время от времени делая послабления своим работникам). Выпивка же, не потерявшая своих свойств даже под воздействием магической радиации, в отличие от того же золота, совершенно не потеряла в цене, так как её запасы пополнять было особенно неоткуда.