— Скорее уж бэтпони, — вставила свою фразу Рейнбоу, затем подмигнула подруге и добавила: — Перепончатые крылья тебе очень даже пойдут. Да, Флатти?
— Твайлайт — летучая мышь, — задумчиво произнесла розовая аликорница, затем хихикнула и ткнула мужа крылом. — Я хочу это увидеть!
— И вовсе я не засиживалась с книгами… так долго, — надулась ИО принцессы, вызвав волну смеха у окружающих.
— Пора возвращаться в Цитадель, — после паузы, необходимой чтобы все успокоились, напомнила всем Эпплджек. — Завтра опять впрягаться в работу. Рарити?..
— А? — моргнув, глава Министерства Стиля обернулась к друзьям. — Идите, я вас скоро догоню.
— Не задерживайся слишком долго, подруга, а то я лично приду тебя искать, — пригрозила Дэш, прежде чем вместе со всеми остальными направиться к транспорту, который должен был отвезти их в небоскрёб.
Несколько долгих секунд белая единорожка, оставшаяся перед памятником одна, в сгущающихся сумерках всматривалась в мордочку одной из пони, которая будто бы готовилась спрыгнуть вниз. А затем волшебница заговорила тихо, с грустью и благодарностью в голосе.
— Спасибо тебе, Пинки Пай. Без тебя… мы бы пропали.
«Мы же друзья, глупенькая Рарити», — словно наяву услышала министерская кобыла звонкий голос из прошлого, когда самой большой напастью казалось нашествие параспрайтов, а злодейкой могла считаться фокусница, из-за хвастовства которой двое глупых жеребят привели из леса Малую Урсу…
Неожиданный порыв ветра заставил пряди гривы, уложенной в несложную строгую причёску, растрепаться, но белая единорожка лишь улыбнулась этому, осторожно вытерла с мордочки одинокую слезинку, развернулась и зашагала к дожидающемуся её вертибаку…
У одной из статуй, грива которой завивалась непослушными спиральками, а на губах играла озорная улыбка, на долю секунды будто сверкнула искорка в правом глазу, словно она подмигнула уходящей пони. Впрочем, это могло быть просто игрой света и тени, которые часто создают эффекты для тех, кто сами готовы обмануться.
***
Над Эквестрией воцарилась ночь, а Мейнхеттен погрузился в неспешную суету: в то время как представители понижизни в большинстве своём разместились в собственных кроватках, мои шестилапы и другие роботы продолжили свою монотонную работу. Пусть внешне город и кажется более или менее восстановленным, но до идеала ему ещё далеко, а это значит, что работы для грузчиков, механиков и прочих специалистов будет хватать всегда.
Звонко цокая металлическими копытами по дороге, ведущей к недавно поставленному памятнику, скрытый под чёрным бархатным чехлом понибот, находящийся под моим прямым управлением, напоминал запоздалого путника…
Что я делаю? Совершаю иррациональный, бессмысленный и совершенно неэффективный поступок: направляюсь к памятнику, дабы почтить память той, кого никогда не знал ни в этой, ни в прежней жизни. А ведь если учитывать, что двое полицейских ботов, восстановленных инженерами ЭСС, несут почётный караул у цели путешествия робопони, то выходит… что я напрасно трачу ресурс.
«Нелогичное действие, противоречащее машинной логике», — отметил один из потоков вычислений центрального процессора «Крестоносца», после чего предложил провести самодиагностику.
Закольцевав запись полицейских ботов, чтобы никто (в том числе и Селестия) не увидел происходящего здесь, останавливаю свою платформу-инфильтратор неподалёку от возвышающейся сцены. Уже завтра её разберут и отправят на склад инвентаря, чтобы использовать снова когда-нибудь в будущем. Хотя… зачем же ждать?
Мысленная команда — и одна из бригад шестилапов-строителей меняет свой маршрут, направляясь на Аллею Памяти, чтобы выполнить волю управляющего ИИ. Оставайся я человеком, то наверное, сошёл бы с ума от чувства всеведения, многозадачности, присутствия в тысячах мест одновременно…
«С другой стороны, если сравнивать моё нынешнее мышление и среднестатистического человека, то я уже безумен», — промелькнула ироничная мысль, тут же проанализированная, заархивированная и отправленная в ту часть баз данных, которую можно считать «мусорной» памятью.
— Приветствую, мисс Пинки Пай, — прозвучал в тишине ночи мой синтезированный голос. — Должно быть, если бы кто-нибудь находился рядом, он стал бы свидетелем крайне сюрреалистичной картины… и мне пришлось бы принимать меры, чтобы он не начал поднимать панику. Только вот я здесь не ради того, чтобы предаваться бесполезным размышлениям на тему «что было бы, если…» а для подведения некоторых итогов.
Отдаю приказ и понибот делает несколько шагов к памятнику, после чего снова замирает неподвижно.
— Во-первых, мисс Пинки Пай, ваши подруги были спасены, — прозвучали равнодушные механические слова. — Не во всех случаях это являлось моей заслугой, но минимум в трёх из пяти ситуаций я активно прикладывал свои манипуляторы. Во-вторых, Мэйнхеттен, Понивилль и несколько других поселений вновь заселены, восстановлены производства, добыча ресурсов, обеспечение граждан продуктами питания. В-третьих, возвращены принцессы, доведены до ума некоторые проекты, способные помочь как в военное время, так и в мирной жизни. В-четвёртых, в одном из убежищ живёт пони, которую с некоторой натяжкой можно назвать вашей дочерью… Хм. Какой-то уж больно короткий список получился. Возможно, следовало расписать пункты более подробно? К примеру: «Два часа тридцать минут назад в здании номер три на улице Клевера, на пятом этаже, в квартире номер девятнадцать был отремонтирован сливной бачок, что повысило эффективность труда трёх представителей понижизни на четыре целых и семьдесят пять сотых процента». Тоже плохо?
«Слишком… роботизированно», — отвечаю сам себе, привычно просмотрев запись своих действий.
— Что же, пусть остаётся первый вариант, — приказав платформе качнуть головой, динамиком изображаю смешок. — Как говорится: краткость — сестра таланта.
Серия новых отчётов напоминает, что отведённое на данный психологический тренинг время истекло, а это значит, что понибота пора возвращать в Цитадель. Запущенный процесс самодиагностики показал, что эффективность работы увеличилась на одну целую и три десятых процента.