— У-у-у… — простонал Файршторм, ужасно жалеющий, что не остался спать в общей комнате со своими одноклассниками (а ведь ему предлагали это).
— Не ворчи, милый, — улыбнулась сыну Уайт, прекратив мучить дочку, которая тут же воспользовалась шансом на побег. — Уже семь часов. Через час завтрак, а потом и уроки начнутся. Так что, если хочешь, можешь первым занять ванную, а потом идти в столовую. Наверняка там уже будут твои друзья.
— Ла-адно, — широко зевнув, красный пегасик покосился на тусклую лампу на потолке, постепенно разгорающуюся всё ярче, поднялся на ноги и спрыгнул на пол, откуда уже смог заглянуть под мамину кровать, чтобы нос к носу столкнуться с сестрой. — И чего тебе не спится, мелкая?
— Я не мелкая, — насупилась маленькая летунья.
— Угу, — фыркнул брат и зашагал к двери в ванную. — Ты не мелкая, и совсем не калтавая.
— Ма-а-ам, Файл обзывается, — жалобно протянула Баттерфляй.
— Файр, прекрати дразнить сестру, — строго потребовала Уайт, переворачиваясь на живот и приподнимаясь на передних ногах.
— А то что — гулять не отпустишь? — пегасик покосился на мать, а затем резко отвернулся и пробормотал: — Будто бы нас вообще куда-то выпускают…
«Дискорд, да что же с ним делать?!» — бессильно мысленно взвыла Уайткилл, проводив сына взглядом, пока его хвост не скрылся за автоматической дверью.
Чувство бессилия уже даже не вызывало злости, а понимание причин поведения сына вызывало досаду. «Будущий защитник Анклава» так и не смирился с тем, что их государство пало, не выдержав проверку временем, из-за чего всячески стремился проявлять жеребячий бунт… пусть и не переходил рамок, за которыми должно было последовать наказание.
Анклав пал… В это сложно было поверить, но похожая на отлаженную систему военная машина, обладающая самыми современными технологиями, обширными территориями и поддержкой населения, оказалась колоссом на глиняных ногах, которого свалили несколькими точными ударами.
Башни ПОП, обеспечивавшие целостность облачного покрова, в единый момент перешли под контроль врага, коим оказались выжившие пони с поверхности, которых за угрозу до последнего дня никто не воспринимал. Хранительницы Элементов Гармонии сумели очистить землю от радиации, чем разом обрушили пропаганду того, что под облаками невозможно будет нормально жить ещё сотни лет… а затем, забивая финальный гвоздь в метафорическую крышку гроба государства пегасов, на всех волнах стали выступать повстанцы, объявившие себя лояльными настоящей Эквестрии войсками.
«А чейнджлинги среди них были обычными наёмниками, вроде грифонов», — мысленно скривилась кобыла, вспоминая тот день, когда из «госпиталя» выкрали Скуталу.
Спрыгнув с кровати, Уайткилл улеглась на пол, чтобы оказаться на одном уровне с забившейся в угол дочкой. Глаза Баттерфляй были на мокром месте, но она старалась не плакать… не желая ещё сильнее расстраивать маму.
«Глупышка», — грустно улыбнувшись, белая пегаска протянула передние ноги под кровать и, обхватив пискнувшую малышку за бока, осторожно вытащила её под свет электрической лампы, после чего приняла сидячее положение и прижала пегасочку к груди.
— Всё хорошо, — прошептала старшая летунья, носом зарываясь в растрёпанную гриву маленькой кобылки.
— Почему блатик меня не любит? — жалобно шмыгнув носом, спросила Баттерфляй, уткнувшись мордочкой в белую и пушистую грудь старшей пони.
«Потому, что он — упрямец… как и его отец», — мысленно ответила Уайт, укутывая своё маленькое сокровище собственными крыльями.
— Не обижайся на него, — попросила старшая пегаска. — Просто он сильно расстроен, вот и сердится.
— Желебцы глупые, — буркнула малышка, вызвав у матери слабую улыбку.
«Ещё какие глупые. До власти их допускать вообще нельзя: Цезарь тому прямой пример», — промелькнула мысль в голове кобылы, в то время как она стала покачиваться из стороны в сторону, неосознанно начав укачивать дочь.
Анклав пал, а вместе с ним пони, которые были задействованы в его деятельности, но не являлись членами боевых групп, неожиданно обнаружили себя… брошенными. Кто-то из них сбился в отряды и сбежал, кто-то последовал за отступающими в Хуффингтон… а доктор Уайткилл, на копытах у которой остались двое жеребят, вынуждена была сдаться победителям (к счастью, она тогда находилась под домашним арестом из-за подозрений в соучастии проникновению в «госпиталь» вражеских диверсантов).
«И наркотиками я себя обколола для того, чтобы меня ни в чём не подозревали. Ур-р-роды», — вспышка злости в груди сколь быстро появилась, так же и угасла, сменившись тревогой за дочь и сына…
Белая пегаска могла сказать, что после падения Анклава ей повезло: её лишили свободы, переселили сперва в какое-то каменное здание без окон, а затем и перевели в Стойло, повесили на ногу пип-бак, через который следили за всеми действиями как днём, так и ночью… но не убили, не лишили жеребят, не выдали той же Скуталу, которая вряд ли отказала бы себе в удовольствии отомстить за свои пытки. Крылатая кобыла осознавала, что по меркам военного времени её преступлений достаточно, чтобы заслужить если не расстрел, то билет в какое-нибудь научное учреждение… в качестве подопытного материала.
В памяти до сих пор звучали слова мистера Крусейдера, который говорил с ней через динамик шестилапого робота, угрожающе мигающего красной лампочкой над объективом видеокамеры: «Вы можете сотрудничать с нами, чтобы иметь возможность видеться со своими жеребятами, и тогда получите новое имя, а в будущем сможете начать новую жизнь в возрождённой Эквестрии, либо же можете проявить твёрдость взглядов, совпадающих с желаниями предателей родины». Глава ЭСС, собравший из выживших на земле пони достаточно сильную, целостную и эффективную организацию, которая смогла пережить тот же Анклав, не стал рассказывать о том, что будет в случае отказа, позволяя собеседнице самой всё придумать (простой, но действенный трюк, эффективность коего зависит от развитости воображения и ума того, к кому он применяется).
Уайткилл согласилась, после чего в её личном деле появилась пометка о смерти от случайной пули во время переворота в Анклаве, а в Эквестрии появилась пегаска по имени Уайтфлауэр, которая взяла на поруки двух сирот. Данная легенда не прошла бы никакой проверки, если бы их семью не запихнули в Стойло, где жили жеребята и кобылы, которые с прежней «Доктором Килл» знакомы не были вовсе.